Каятан
Шрифт:
— Ты сам выбрал, человек… — превратившиеся в черные размытые полосы руки «темного» приподняли Кая над землей.
Все замерло на мгновение и…
Кая отшвырнуло, с силой ударяя о камень… в следующее мгновение на него накинулась бурлящая тьма. Не в силах сопротивляться бушевавшим вокруг силам, сознание сдалось. Его заволокло темнотой.
Эрик
Споткнувшись, Эрик поднялся мгновенно. Не так быстро, как это произошло в первый раз, в Нижнем городе, но все равно быстро. Ноги уже едва слушались: ведь помимо собственного тела и одежды ему приходилось тащить на себе с полдюжины килограммов воды и грязи. Эрик твердо понимал, что его спасение — в скорости.
Он не старался каким-либо образом проанализировать недавно произошедшие события: наоборот, любые всплывающие в памяти фрагменты он тут же выбрасывал из головы. Вопрос о том, что делать дальше, для Эрика даже не возникал. С магическим ремеслом он хотел завязать уже давно, — единственным препятствием оставался мастер. Теперь это препятствие отсутствовало. Неожиданно раскрывшаяся способность ничего для него не меняла.
Потому простой, но, на взгляд Эрика, весьма действенный план сложился в его голове мгновенно. Добраться до мастерской, переодеться, наведаться к учителю, теперь уже бывшему, в лабораторию и собрать там все наиболее ценное — и наименее тяжелое. Потом преспокойно отправляться домой, к родителям и к счастливой жизни не знающего никаких забот молодого дворянина.
Добравшись до дома, Эрик, разумеется, не стал бессмысленно пытаться вскрыть защищенный заклятием замок. Вместо того почти спокойно зашел в переулок и, вычислив окно своей комнаты, чуть не запрыгал от радости. Как он и надеялся — еще утром открыв окно, чтобы проветрить комнату, он так и не закрыл его.
Большое желание зачастую может с запасом заменить практически любое умение — например, способность забираться в окна, расположенные на высоте трех метров. Не без потерь — в виде разбитых коленок и исцарапанных в рук, — но, в конце концов, по прошествии десятка минут Эрик оказался внутри.
Быстро переодевшись и прихватив свой видавший виды заплечный мешок, Эрик спустился на первый этаж. Пробежал коридор, так же скоро преодолел еще одну ведущую вниз лестницу — и только тут замер, не дойдя до двери пары шагов.
Дверь была простой. Деревянная, с самой обыкновенной бронзовой ручкой и без всяких украшений. Охранных заклинаний на ней, насколько было известно Эрику, тоже не было, но войти сразу и без опасений — было нелегко. Ролотек никогда не пускал ученика внутрь, и о том, что там, тоже не говорил, ограничиваясь угрозами страшных наказаний со стороны самого инара в случае нарушения приказа. Что ж, теперь эти угрозы теряли свою силу, а время было дорого.
Все же помедлив еще какое-то мгновение, Эрик сделал недостающие шаги и потянул ручку на себя…
Существо было голодно. Оно было голодно столько, сколько себя помнило. Время не было чем-то имеющим для Существа значение, но в том, что голод был всегда, оно было уверено твердо. Даже когда оно добиралось до пищи, голод не притуплялся: отходил в сторону и со злорадством наблюдал, чтобы с последним пропавшим в безразмерном желудке куском плоти вернуться с куда большей силой. Момента, когда заканчивается пища, Существо боялось больше всего, но отказаться от нее не могло. Запах истекающего кровью мяса дурманил, и в следующую секунду не оставалось ничего, кроме голода…
Дохнуло воздухом. Существо задержало дыхание и… спустя мгновение все-таки не выдержало, вдохнуло. Пахло горячим, обжигающе горячим молодым мясом… и это был не хозяин. Голод…
Существо открыло глаза. В девственно-черном мире двигался сгусток струящейся красной жидкости. Он приближался и был бесконечно, мучительно и прекрасно горяч…
Глава 10
1115 г. Сикория.
25 день 2-го месяца.
Пока еще неслышный шум моря
Стук колес, успевший за недавние дни стать привычным, этим утром был до утомления настырен. Из раскрытых окошек падали ненавязчивые косые лучи, шелестел лес, было по-утреннему прохладно и свежо, но было и скучно.
С другой стороны, сегодня скуке можно было радоваться. Охватившее Киру вялое настроение уже вторую неделю не отпускало, ничего не хотелось. Активные попытки отца как-то ее расшевелить, продолжавшиеся почти все то время, что он не правил лошадьми, пропадали втуне. Сейчас ей вдруг захотелось на улицу, а еще лучше — потренироваться. Дышать стало легче.
— Пап, — позвала она в полголоса, чтобы не будить Риану с Лианой, которые в кои-то веки стали вести себя спокойней и сейчас спали: наверное, чувствовали ее настроение. И отец тоже чувствовал. Кира ощутила себя виноватой. Им всем не легче, а самой слабой на поверку оказалась именно она. Мысленно встряхнувшись, Кира еще раз окликнула отца, который, высунувшись из окна, что-то внимательно там высматривал. — Пап, на что ты там смотришь?
Он сел на место. Оглядев ее беспокойным взглядом, улыбнулся.
— Просто подышал. Чувствуешь?
— Что? — не поняла Кира.
— Море рядом.
— Да? — Кира вдохнула поглубже. Интересно: то, что воздух был сыроват, она чувствовала, но было еще что-то — незнакомое и пока не понятное. — Я ведь никогда не была…
— Да, — он перебил ее, — я знаю. Ты вообще видела немного, в чем, конечно, моя вина, но… жизнь на месте не стоит, — он приобнял ее за плечо. — Можешь мне поверить, тебе еще покоя захочется.
— Зловеще звучит.
— Нормально. Тебе это пока трудно понять. В Аане, там… все другое.
— Хуже?
— Нет, просто по-другому. Всего больше и все сложней. Увидишь.
Хм, «другое». Кира представила, с чем она обычно ассоциирует это слово. Ничего на ум не приходило. Ее жизнь всегда носила очень размеренный, предсказуемый характер. Кире вспомнился единственный в ее жизни бал. В тот раз она ожидала большего — и была немало разочарована увиденным. Отец говорит, что теперь все действительно поменяется. Хочет ли она этого? Вспоминая о побеге из собственного дома, Кира уже не была в этом уверена. Папа очень прав, когда говорит, что жизнь не стоит на месте.