Катастрофа
Шрифт:
Повесив трубку, Хеллер прошел в свою комнату и переоделся в черный летний костюм, черные ботинки, что носят военные инженеры, и такие же перчатки.
Потом он упаковал в рюкзак бомбы и другие необходимые принадлежности, привязал к нему складные космические грависани, а в отдельную сумку запихнул кота со всеми его пожитками.
Бэлмор проводил Хеллера до машины и вручил ему небольшой кожаный саквояж, до отказа набитый бутербродами, термосами с горячим кофе и молоком.
— На голодный желудок не повоюешь, сэр, — вполне серьезно проговорил он. — Полагаю, вы не съели ни крошки с момента вашего приезда.
— Спасибо, Бэлмор. Тот, кто сказал, что война — это ад, не имел такого слуги, как вы.
И он покатил по городу в «роллс-ройсе», уплетая бутерброды на пару с котом.
Глава 7
Не доезжая до Эмпайр Стейт Билдинг полквартала, Хеллер велел остановить машину, поблагодарил шофера и отпустил его домой.
Потом повесил на плечи рюкзак и сумку и, взяв в руку саквояж, направился к Эмпайр Стейт Билдинг.
На сей раз он вошел в здание с другого входа, также охранявшегося полицейскими, которые очень подозрительно посмотрели на него, и поднялся на лифте этажом выше Изиного офиса.
Там он вышел и огляделся — поблизости никого не было.
Хеллер искусно взломал дверь, вошел в чужой кабинет и снова запер за собой дверь. После чего распахнул окно, проверил, верно ли рассчитал местоположение нужного кабинета, и увидел, что не ошибся.
Достав страховочный шнур, взятый с буксира, он прикрепил один его конец к трубе.
Потом перегнулся через подоконник и внимательно осмотрел улицу. Внизу стояли две полицейские машины. Под окном проплывали клочья тумана. Хеллер задрал голову: над зданием тускло чернело небо.
Выбросив в окно другой конец шнура, он начал осторожно спускаться и вскоре достиг окна дипломатической миссии Мейсабонго.
В помещении было темно. Хеллер тихонько постучал по стеклу.
И почти сразу в окне появилось лицо Изи!
Хеллер жестом велел ему открыть окно.
Немного оправившись от шока, Изя повиновался.
Хеллер проскользнул внутрь и, закрепив конец шнура, прикрыл окно.
Изя зажег свечу.
— Только не спрашивайте меня, как я здесь очутился, — сказал Хеллер. — Скоро начнет светать, у нас мало времени.
— Мистер Джет, а как вы здесь очутились? — тут же спросил Изя; его широко открытые удивленные глаза казались еще больше за толстыми линзами очков в роговой оправе.
Оглядев комнату, Хеллер увидел в тусклом мерцании свечи Бац-Баца, который радостно скалил зубы, и изумленного Делберта Джона Роксентера-младшего.
— Что происходит? — спросил Хеллер. — Вы пустили в ход опционы, или как?
— Ох, — начал Изя. — Случилась ужасная вещь. По настоянию мисс Симмонс были закрыты все нефтеперерабатывающие заводы. Мейсабонго скупила все нефтяные ресурсы.
— Разве вы не смогли оплатить их? — спросил Хеллер.
— О да, — ответил Изя. — Это было просто. У нас имелись средства. Теперь Мейсабонго владеет всей неочищенной нефтью в мире, даже той, что находится на борту кораблей. Но именно поэтому нам решили объявить войну!
— Но разве вы не смогли продать акции всех нефтяных компаний? Неужели они не упали в цене?
— Да нет же! Упали. И теперь почти ничего не стоят.
— Что ж, хорошо, — сказал Хеллер. — Значит, вы заработали на этом деле миллиарды!
— Да, наверное, так, — печально проговорил Изя. — Но проблема не в этом. Все дело в том, что необходимая сумма намного превышает имеющуюся в стране наличность. Это разрушит всю американскую банковскую систему. Нам не смогут выплатить сто восемьдесят девять миллиардов!
— Но разве нельзя было с помощью опционов приобрести нефтяные акции по доллару за штуку?
— Мистер Джет, — ответил Изя, — мне нужно вам кое-что сказать. Срок действия акций на бирже истекает в будущий понедельник. А мы не можем покинуть это помещение. Мы не можем отсюда позвонить. Мы не можем передать сообщение. Мы питаемся только образцами кокосового масла, доставленными из Мейсабонго. Мы не можем связаться с брокерами и с банком. Мы не успеем воспользоваться опционами ни для продажи, ни для покупки!
— Это все Роксентер, — вмешался Бац-Бац. — Он подкупил Фаустино, чтобы тот приказал городской полиции Нью-Йорка замариновать нас здесь.
— Он добился, чтобы президент Соединенных Штатов объявил мобилизацию, — продолжил Изя. — Вечером в воскресенье в Филадельфии состоится Швиллербергская международная конференция финансистов. Они прикажут президенту и Конгрессу объявить в будущий понедельник войну Мейсабонго. Они заберут у нас все топливо в качестве военного трофея, и мы лишимся всех наших денег. Потом они продадут акции Роксентеру за гроши, и он станет миллиардером.
— А что, если бы у нас на руках оказались все акции? — спросил Хеллер.
— Из этого не выйдет ничего хорошего, — сказал Изя. — Они не дадут разрушить банковскую систему, обвинят нас в пособничестве врагу и конфискуют все наши фонды. Если даже нам удастся реализовать опционы на покупку, акций нам все равно не видать как собственных ушей. Государство отберет их у нас и продаст Роксентеру по бросовой цене. На этом деле он еще больше разбогатеет и станет еще влиятельнее.
— А мы, ребята, будем куковать в тюрьме до конца своих дней как вражеские агенты, — подвел итог Бац-Бац.
— И хотя, — продолжал Изя, — я подал форму 13-Д, заверенную службой безопасности и центральной биржей, о том, что мы собираемся приобрести более пяти процентов нефтяных компаний, они заявили, что и в глаза не видели этой бумаги, и теперь нам грозит судебное разбирательство. Ох, мистер Джет, я никогда еще не попадал в такую переделку!
— Ну, часть проблем я могу взять на себя, — заявил Хеллер, выкладывая на стол содержимое саквояжа. — Берите бутерброды, вот горячий кофе.
— Ох, мистер Джет, мне бы ваше спокойствие! — воскликнул Изя. — Я когда-нибудь умру от язвы желудка.