Карпара Тифчик
Шрифт:
– А я умею ездить! – вдруг выпалил он. Нужно же было хоть как-то отличиться перед товарищем.
Валька покосился в его сторону, но только ещё больше прибавил газу и заурчал пуще прежнего. Их машина уже, наверно, попала на ухабы, потому что водитель запрыгал в своём кресле от воображаемой тряски. Но такая реакция не совсем удовлетворила честолюбивого Сергеича.
– Честно-честно, умею! И скорости переключать могу, - с этими словами он взялся за какой-то рычаг, торчавший вверх между передними креслами автомобиля, с маленькой кнопочкой на самом верху, и подёргал его. Но рычаг не поддавался. Он совсем не двигался ни в какую сторону. А на рулевом колесе таких рычагов было сразу три.
Сергей Сергеич обернулся назад посмотреть, чем была занята Валькина мама. Она говорила по телефону – наверно, со своим мужем, Геннадием, потому что давала инструкции, что и где нужно взять и куда это всё сложить и снести вниз, к машине. Его собственная мама в таких случаях обычно сама поднималась наверх вместе с папой, чтобы уж наверняка всё проконтролировать, оттого он и не оставался никогда один на водительском месте. Но сейчас был шанс отличиться.
Мальчик потянулся было к переключателям под рулевым колесом, но Валентин отстранил его руку, недвусмысленно покачав головой: нельзя! Сергеич в ответ прошипел:
– Да чего ты боишься, я же умею!
Но Валя был непреклонен, и тогда Сергеич снова взялся за рычаг между сидениями, надавил на кнопку на самой его макушке, и рычаг вдруг поддался и сдвинулся с места – вниз, прямо до упора. Сергеич быстро оглянулся по сторонам и тут заметил, что автомобиль начал медленно двигаться назад, с парковки к проезжей части, которая шла вдоль их многоквартирного дома. У Сергей-Сергеича глаза полезли на лоб от страха, и волосы, казалось, зашевелились на макушке, а Валька, обнаружив неладное, закричал:
– Ты что, ручной тормоз трогал?!
Автомобиль медленно сползал вниз по наклонной, в сторону одного из подъездов.
В этот момент Светлана Петровна с тигриной грацией перегнулась с заднего сиденья и рванула на себя злополучный рычаг. Машина резко дернулась и встала. Сергей Сергеич обернулся и увидел строгое лицо Валиной мамы, а сквозь заднее стекло – высокое дерево у третьего подъезда, в которое они чудом не успели врезаться.
– «Я могу ездить, я могу управлять!» - между тем передразнивал его Валька, и казалось, будто он продолжал урчать, играя в гонщика, только сейчас его урчание скорее напоминало рёв перегретого двигателя. – Тоже мне, всёмогучка!
Сергей Сергеич растерянно моргал глазами, не зная, что сказать: он чуть было не стал виновником самой настоящей аварии.
– А если бы сзади проходили дети, или бабушки, или всё равно кто?- спросила Светлана Петровна.
Серьёзность поступка, наконец, стала доходить до его сознания.
– Я же не специально, - промямлил он виновато. – Я же не думал…
– Так думать прежде надо! – сказал Валька и отвернулся к окну. – Сейчас папа мне никогда не разрешит сидеть впереди, и всё из-за твоих дурацких «ямогучек».
– Я… я не буду больше, простите, - сказал Сергеич и, открыв дверь машины, выскочил наружу.
Пробежав по дороге несколько десятков метров вдоль своего дома мимо окон первого этажа и маленьких палисадников у дверей подъездов, он, вконец запыхавшись, остановился и присел на скамейку, не обратив внимания на сидящего там, на другом конце, с краю, мужчину. К счастью, это был его подъезд, и он почувствовал себя в безопасности. Сердце сильно колотилось, и руки непроизвольно сжимались в маленькие кулачки. Со своего места он видел, как к злосчастному автомобилю вышел Валькин папа, и Сергей Сергеич инстинктивно пригнулся, чтобы спрятаться за ветками кустарников. Он видел, как Геннадий Фёдорович недоуменно взглянул на свою машину, каким-то чудесным образом оказавшуюся совсем не там, где он её оставил, и расстроенное лицо Валентина, который начал что-то ему объяснять, указывая в сторону, куда убежал Сергеич.
Мальчик пригнулся ещё ниже, почти скрючившись на лавочке. Он не смотрел больше в том направлении, а уставился на свои кроссовки, заляпанные засохшей белой глиной – напоминанием его творческой деятельности по выравниванию стен в их квартире. Тут он только подумал: «А как же там дядя Афеноген с ремонтом?» Вдруг его художества тоже также засохли на стене, как и эти капли на обуви и на его футболке? Что, если их уже никак нельзя оттереть, и вся работа строителя пойдёт насмарку? Сергеич пошаркал ногтем по белым твёрдым капелькам шпатлёвки, и они, к его радости, быстро отскочили от поверхности кроссовок.
Словно отвечая на его мысли, сидящий на другом конце скамейке мужчина произнёс знакомым голосом:
– Ну что, строитель, водительские права получил?
Сергей Сергеич оглянулся на него и узнал дядю Афеногена.
– Да я ведь… это…
– А, ты разряд по футболу, наверно, успел заработать? – Афеноген хитро прищурился.
Сергеич вздохнул.
– Так вы видели всё.
– Да уж… За час моего обеда ты здорово потрудился, Сергей Сергеич.
Мальчик заёрзал на месте.
– Ничего у меня не получатся. Вон вы как ловко с этой штукой работаете!
– Да ты не переживай, - похлопал его слегка по плечу дядя Афеноген. – Я ж тоже не сразу строителем стал.
– А как? – спросил Сергеич.
– Сперва учился, потом работал на стройке, потом уже в мастера… Умение приходит с опытом – это когда ты с желанием делаешь свою работу. Потом и навыки приобретаешь. Без этого никак.
– Я Славка?
– Это футболист ваш местный? – переспросил Афеноген, и когда Сергеич утвердительно кивнул, закончил фразу: - Ну, по нему сразу видно, что он в секции занимается. А там – работа с мячом, работа на выносливость, это большой труд – овладеть техникой игры. Всё требует специальных знаний и умений. А представь, если бы это не футбольная площадка была, а, скажем, бассейн в два метра глубиной – ты бы тоже прыгнул поплавать наперегонки?
Эта мысль не приходила Сергей-Сергеичу в голову. Плавать он не умел, и это, хочешь-не хочешь, но факт. Или, по крайней мере, он не пробовал на двухметровой глубине.
– Вот лучше и не пробуй, пока не научишься – мой тебе совет.
Сергеич согласился с таким разумным подходом. И спросил:
– А что станется со стеной в той комнате? Ну, в которой я…
– …поработал?- с улыбкой закончил фразу за него строитель.
Сергеич кивнул.
– Да засохнет и отвалится, я заново сейчас сделаю. Главное, чтоб руки не отсохли, и знания не отвалились.