Чтение онлайн

Стоя перед окном, руки за спиной, Он с облегчением выдохнул:

– Здравствуйте, Верочка, вы не представляете, как я рад вас видеть! Боюсь только, что сейчас не совсем подходящее время…

– Я понимаю, что опоздала, но, видите ли…

– Нет-нет, не волнуйтесь, всё нормально. По предварительной информации, из очень конфиденциальных источников, вы понимаете… я уверен, что «Зелёный свет»…

Вера открыла сумочку и сунула в неё руку:

– Вы даже мне присесть не предложите?

– В этом нет никакой необходимости, уверяю вас! Всё решится в самом лучшем виде, не стоит даже и беспокоиться и, тем более… садиться, - он двумя широкими шагами преодолел расстояние, разделявшее их, и мягко, но решительно, стал подталкивать её назад к двери.

– Может, всё-таки, вы выслушаете мои аргументы… про бабушку, я имею ввиду, - совсем растерялась она.

– Не надо про бабушку, и про вашего спаниеля тоже… знаете ли, время такое… передавайте им обоим привет!

И Он бесцеремонно захлопнул дверь, оставив её стоять в коридоре.

– Вы не представляете, Афеноген Ильич, я была просто в шоке. Всё, блин, думаю, провалила тендер, уволят меня. Разревелась даже. Не помню, как до машины дошла, а там ещё Виталька сидит и протягивает мне… наш конверт! Я глазам не поверила – можете себе представить!

Она положила передо мой на стол два запечатанных конверта – стандартные продолговатые почтовые атрибуты, примерно одинаковой припухлости, по виду и не определишь, который из них изначально был наш.

Что ж, деньги-то списаны: настала пора, видимо, заняться благотворительностью.

– Отдайте в бухгалтерию. Пусть оформят и передадут в какой-нибудь дом инвалидов в качестве добровольного пожертвования.

Тендер мы выиграли, конечно. У Веры лёгкая рука. Но я, признаться, и не сомневался в успехе: пересчитав в бухгалтерии содержимое обоих конвертов, выяснилось, где чей – у «Нолика» как раз одного такого знака в общей сумме и не хватало. Жульё, одним словом, никому доверять нельзя.

Но Бог – не фраер…

Эпизод 5

РАЗНИЦА ВО ВРЕМЕНИ

(первый сон Афеногена)

Я копаюсь на помойках, как червяк,

С детства жизнь моя наперекосяк,

Канализационный люк – моя дверь,

Но я счастлив по-своему, поверь!

Ю.Клинских, «БОМЖ»

– Бежим, Сергеич, бежим!!! – Крикнул я и припустил со всех ног.

Канцелярский дырокол с острыми краями, размером со страусиное яйцо, наполненный адскими крупинками от налоговых деклараций, с гулким звуком ударился в спину главного акционера ряда отечественных предприятий, словно о куль с песком.

– Это тебе за «кварталку»! – неслось от преследователей.

Я краем глаза увидел, как тот, вскинув руки, чуть не упал, чертыхнувшись, но удержал равновесие и с обезумившими от страха глазами ринулся дальше вперёд, шваркая разбитыми кроссовками по искореженному асфальту. На миг у меня мелькнуло безумное желание остановиться и придать ему скорости сзади испытанным управленческим способом – волшебным пенделем, но мои собственные ботинки не по размеру были настолько тяжелы, что мне стоило огромного напряжения перемещать их в беге, и я опасался, что, тормознув, в итоге совсем потеряю их, и я что есть сил бежал вперед, стараясь увеличить разрыв между собой и преследователями, уже не глядя на Сергеича, который заметно отставал, тяжело дыша где-то в кильватере. Вдруг над своей головой я скорее почувствовал, чем услышал резкое движение воздуха и звук, похожий на свист, и еще один предмет – старинное пресс-папье с директорского стола – ударился о землю прямо передо мной, чудом не задев голову.

– А это премия за полугодие!

Я глядел вперед сквозь патлы, в которые превратились за последние дни мои волосы, сбившиеся сейчас на глаза. Я был уверен, что знал это место впереди: еще метров тридцать, и за углом старого кирпичного здания общежития должна показаться заброшенная котельная, в которой когда-то, по молодости, мы сжигали непроведенные счета-фактуры, а недалеко от её завалившегося входа был колодец, которым пугали молодых пожарных инспекторов перед проверкой на нашей фирме, и если ещё прибавить ходу, то в нем можно было бы укрыться: туда за нами никто не решится спрыгнуть – гиблое место.

Виновник торжества пыхтел в двух метрах позади, но не отставал, подлец. Мы оба уже почти задыхались, когда, наконец, обогнув угол из красного потрескавшегося кирпича, увидели перед собой одноэтажную постройку такого же типа, как и полуживое общежитие, с зияющими проемами вместо окон.

– Сюда, Сергеич!
– крикнул я, направляясь к проёму, который раньше служил дверью.

Главный акционер, ничего не соображающий от боли, страха и усталости, покорно влетел вслед за мной в смердящее помоями и испражнениями место. Я замер на мгновение, опершись рукой о мелованную стену, переводя дух и озираясь по сторонам. В дальнем углу заваленного мусором помещения на стене красовалась изогнутая стрелка, указывающая вниз, с какими-то буквами, и я интуитивно ринулся туда, перескакивая через старые коробки и пакеты, наполненные битым стеклом, пустыми консервными банками и еще Бог весть чем. В углу, под ворохом тряпья, которое я отпихнул ногой в сторону, моим глазам предстал люк.

– Помогай... давай, Сергеич!
– крикнул я через плечо, пытаясь сдвинуть тяжелую чугунную крышку с гравировкой "1975".

Он, сложившись чуть ли не вдвое, упал рядом на колени, и мы на одном адреналине спихнули в сторону тяжелый люк, и тут услышали у входа матерные выкрики и возбужденные возгласы:

– Вон они! В углу копошатся!

Сергеич первым проскользнул в черное отверстие, и я через мгновение собственными ушами убедился, что на полу внизу не было ни батута, ни матрасов. В мою сторону с треском канонады посыпались организаторы, калькуляторы и обломки других предметов, валявшихся в изобилии на полу.

– Фу, вонь какая!
– неслось со стороны нападавших. – Это от них так смердит! Вот вам за субботник на складе! Вот вам за обещанную компенсацию питания! Вот за доставку на работу транспортом предприятия! А вот и за ДМС!

Я, прикрывая рукой голову, протиснулся в узкое отверстие, нашарил ногой ступеньку, встал на неё, и, скрючившись, изо всех сил уперся лопатками и затылком в наполовину смещенный чугунный диск. Тот поддался усилиям и сдвинулся назад в пазы, оставив нас в кромешной тьме. Нога моя соскользнула с выемки, и я полетел вниз сквозь смрад и пыль, которую не видел, но почувствовал в носу и на потрескавшихся губах.