Чтение онлайн

Теперь встал Моркасл.

– Но, дорогой сэр, эти люди убиты. Панол и…

– Оставьте нам расследование убийств, – перебил его Фэссау, выходя вперед. – Я требую, чтобы мне передали этих уродов для показательного суда и казни в Л'Мораи!

– Сядьте все! – крикнул Кукольник, неожиданно вскакивая с места. Пунчинелло безвольно повис в воздухе, а вторая кукла исчезла в рукаве плаща. Мария и Моркасл сели, Фэссау тоже вернулся к чайному столику и присел на его край. Кукольник шагнул к жандармам, марионетка по-прежнему волочилась рядом с ним.

– Требуете? – переспросил он. Он так разозлился, что даже брызгал слюной, и брызги переливались в тонких солнечных лучах. – Требуете? А по какому праву?

Тяжелый ботинок ударил по столику, и жандарм с криком упал на пол среди обломков дерева и осколков посуды. Кукольник наклонился над ним, поставив ногу на него, чтобы тот не смог двинуться с места.

– Я – Кукольник. Карнавал – мое королевство. Вы здесь только посланники.

Лицо жандарма искажала боль, а гримасничающий Пунчинелло плясал рядом с ним. Офицер испуганно закивал:

– Понял.

Кукольник неуловимо двинул пальцами, и Пунчинелло расслабленно замер у его ноги. Хозяин начал прохаживаться по комнате, и тканые стены заходили ходуном.

– Итак, вы, артисты, а тебя, Мария, я считаю голосом артистов, говорите, что было совершено убийство. Вы говорите – сотни убийств совершены, и их хватит, чтобы заполнить целое кладбище. – Развернувшись, он начал мерить шагами комнату в другом направлении. – А ты, жандарм Фэссау, говоришь, что эти трое нарушили закон, выйдя за границы территории.

Фэссау кивнул, а Мария сказала:

– Я могу отвести тебя к трупам.

– Мы разрешим спор в суде, – продолжил Кукольник, не обращая внимания на ее слова.

– Точно! – поддержал Фэссау, поднимаясь из-под обломков столика.

– Но это будет не то судилище, к которому ты привык, – не замолкал Кукольник, пощелкивая костлявыми пальцами. – Нет. Ты в моем королевстве, в цирке, и моих ребят судит не суд, а публика, и приговор им выносят аплодисментами.

– Только не суд главной аллеи, – запротестовал Моркасл.

– Да, – возразил Кукольник. – Именно суд главной аллеи. Вас троих отведут на помост и посадят в деревянные кандалы. У каждого над головой я повешу табличку с описанием преступления, которое вы совершили. А толпа вынесет вам приговор.

Кукольник вернулся на свое кресло, снова достал куклу в черном плаще, надел ее на руку и вложил в куриные когти палочки управления Пунчинелло.

– Вас будет судить зритель. Толпа. Каждый плевок в лицо и каждое гнилое яблоко, которое полетит в вашу сторону – будет голосом «против». Каждая монетка – голосом «за», лептой в оправдательный приговор. Если презрение превысит одобрение, я отдам вас в руки жандармов, чтобы вас судили обычным судом. Если же денег окажется больше, то я отпущу вас.

– Ха-ха! – воскликнул черноволосый мальчик в толпе детей. – Посмотрите-ка, что лежит на голове у слепой!

Младшие придвинулись поближе к клетке и вгляделись: кто-то бросил огрызок груши, и тот прилип к волосам Марии. Веселье поднялось с новой силой. Мария покачала головой, волосы растрепались и огрызок упал. Мальчишка, распалившись, бросился к помосту и плюнул женщине в лицо.

– Ну-ка! – закричал он. – Кто еще попадет ей в глаз!

Но едва он собрался снова плюнуть, как его пронзила острая боль. Оглянувшись, парень увидел разрисованное лицо арлекина, который держал в руке комически большой ботинок, которым только что наподдал мальчишке по попке. Раскатистым басом шут прорычал:

– А теперь убирайтесь! Если я тебя снова увижу здесь, то все уши оторву.

Плюнув на землю, парень схлопотал еще один шлепок и исчез в конце аллеи. Остальные, со страхом наблюдавшие за сценкой, тоже кинулись врассыпную.

Арлекин покачал головой им вслед, а потом огляделся – нет ли поблизости Кукольника или жандармов. Не увидев ни тех, ни другого, он вынул платок из огромного кармана и вытер Марии лицо. Она покраснела, всеми силами стараясь сдержать слезы.

– Ну вот, – бормотал шут. – Теперь все в порядке. Мы же должны помогать друг другу, правда?

– Это бесполезно, Джером, – заметил Моркасл, с трудом поворачивая голову, закрепленную между двумя деревянными рамами. Он изогнул шею, чтобы видеть друга по сцене. – Многие даже читать не умеют, но все равно плюют в нас. Они думают, что это еще один аттракцион.

Джером отступил, чтобы прочесть табличку над головой Марии.

– Сопротивление представителям закона и нарушение территории Карнавала? – прочитал арлекин, качая головой. – Да они сами нарушили нашу территорию!

– Сколько монет валяется вокруг? – спросила Мария спокойно.

Джером вздохнул, почесывая раскрашенный лоб.

– Пока только четыре.

– Перед твоим приходом мальчишка как раз украл несколько штук, – мрачно заметил Моркасл.

Гермос кивнул, хотя ему было нелегко это сделать – деревянный ошейник больно впивался ему в шею, а лицо покраснело от прилившей крови. Ему приходилось стоять на коленях. Он прервал свои старинные молитвы, чтобы спросить:

– А сколько мусора?

– Слишком много, – ответил Джером, подгребая к себе какие-то огрызки и бумажки. – Унесу-ка я это и вытру вам лица, а то вам никогда не выбраться отсюда.

Он уже принялся за дело, когда из конца аллеи раздался громкий крик:

– Эй ты, остановись! Это суд. Ты не имеешь права выбрасывать приговор.

Джером быстро развернулся и увидел седого человека с лицом, покрытым шрамами. Он шел к ним по аллее в черных шерстяных панталонах, белой рубашке и красном шелковом плаще. Усы у этого человека были почти белыми, как и волосы, а голубые глаза казались умными и пронзительными.

– Прочь отсюда, арлекин!

Джером поклонился, сжав руки в перчатках в кулаки, а потом, водрузив гигантский башмак на груду мусора, начал неуклюже совать в него ногу. Он рассмеялся глупым шутовским смехом, из-за того что ботинок все время выскальзывал, катаясь по огрызкам.