Чтение онлайн

— Бухтик, ты?

Никакая другая фраза не вызвала бы у купца такого ошеломления, как личное прозвище времён его юности, известное только им двоим. Он заворожённо сделал шаг вверх по ступенькам крыльца, забыв о дожде, стекающем по его лицу, о чужих сапогах и о кафтане, с которого так и не удалось оттереть до конца земляные пятна.

Но цепкий женский взгляд выхватил все эти мелочи влёт, и нежное лицо Юияль враз посуровело, а серо-зелёные глаза потемнели, как перед бурей.

— Хоть ты и разобрался со своей горшечной дрянью, наконец, это не повод надираться в хлам. Сперва проспись, — громкий хлопок двери недвусмысленно дал понять, что разговор окончен.

Спустя миг створка чуть приоткрылась. Ровно настолько, чтобы хозяйка дома непоколебимо и твёрдо дополнила:

— Без обручальных браслетов можешь даже не появляться.

Аруна, оставшийся незамеченным, хотя всё это время был на виду, спустился с крыльца, подцепил купца за локоть, и увлёк за собой в сторону ближайшей трактирни.

Где-то неподалёку взлаяла и тут же осеклась чья-то сторожевая псина.

"Рутра побери, как неуютно," — подумал незадачливый цветовод и покорно поплёлся вслед за провожатым.

Ночная трактирня "У Рольчека" была не самой популярной в купеческом квартале. Возможно потому, что торговцы знали толк в экономии, а кутить предпочитали в "Затейнице Джеймисин". Дорогую выпивку и плату за вход после полуночи не компенсировали даже вкуснейшая домашняя выпечка и удобно расположенные переговорные столики, снабжённые глушилками.

Серьёзные люди предпочитали вести переговоры в иных местах и в иное время, если уж не договорились, как и положено, при свете дня. Но для двоих, присевших за угловой красный столик с отдельной кабинкой, заведение Рольчека оказалось наилучшим вариантом, когда деньги особого значения не имеют, а быстрота решает всё.

По крайней мере, для одного из них.

— Не будь ты поставщиком Королевского двора, разбирался бы сам, — Аруна бесшумно размешал сахар в миниатюрной чашке из тонкостенного фарфора и аккуратно взмахнул серебряной ложечкой, стряхивая капли. Аромат превосходной кавы дымком поднимался над густо-коричневой поверхностью.

Бухтияр сглотнул и отпил очередной глоток воды из стоявшего перед ним стакана. Цену за решение “цветочного вопроса” ему пока не назвали. Но личных денег у него пока в любом случае — птах наплакал. Смешно сказать, благородный барр, да к тому же торговец, и без медного руура в кармане. Вот когда… если бы только его пестролистное чудо расцвело…

Он поднял голову и посмотрел на человека, в руках которого оказалась не только чашка с кавой, но и судьба самого купца.

И лишь теперь заметил старинные часы с синим пером, прикреплённые к очелью собеседника. Стрелки застыли на отметке полуночи, хотя та давно уже миновала.

— У в-в-вас там… в-в-время н-н-н-не…

— Неправильное, хочешь сказать? Отнюдь.

Чашка бесшумно коснулась блюдца, а длинные изящные пальцы очертили полукруг по льняной скатерти брусничного цвета и небрежным движением поправили повязку, попутно откинув со лба каштановую прядь волос.

— Они всего лишь зафиксировали первый импульс. Первопричину события. Осталось вычислить допустимую Форму вмешательства. И понять Суть сдвига вероятностей.

— А когда вы успели их вставить? У вас же ничего не было в руках, когда мы выходили, да и тогда, в кабинете, тоже, — заикание купца пропало столь же внезапно, как и появилось. Непривычные термины скользнули мимо сознания Бухтияра, не задержавшись, оставив на поверхности лишь простой и очевидный вопрос о часах.

— Карманы моего плаща ты тоже… осмотрел? — Аруна насмешливо изогнул бровь и продолжил: — Да брось! На самом деле, спросить ты хотел совсем об ином. Вряд ли тебя интересует механизм работы моего маленького временного помощника. Равно как и то, когда именно я им воспользовался. Но — увы, с вопросами придётся подождать, пока мы с тобой не вычислим два оставшихся ключа. Что касается оплаты, как придёт время, сам поймёшь, что следует отдать. С такого, как ты сейчас, брать нечего и незачем.

Пухленькая подавальщица принесла поднос с двумя такими же сдобными, как и она сама, булочками; в отдельной вазочке прозрачным янтарём переливался первый летний мёд, чуть колыхаясь от движения ложки.

— Донниковый, с последней поставки?

В ответ на вопрос девица утвердительно покачала головой и шустро составила на стол вазочку и тарелку с булочками. Но не успела отойти, как Аруна поймал её за локоть и указал пальцем на крайнюю сдобу:

— Забери. Эту пекла Диар Шад. А я уже предупреждал, что не потерплю немытых рук и дурного настроения.

На взгляд купца, обе булочки выглядели совершенно одинаково. И пахли просто одуряюще, особенно для человека, который почти с самого утра ничего не ел. Он с сожалением проводил взглядом уплывающий на кухню сдобный кругляшок и сглотнул слюну. И едва не пропустил вопрос, заданный вполголоса:

— Зачем же ты пришёл ко мне, Бухтияр? Время шестого цветения наступает почти мгновенно за пятым. Мало кто успевает остановиться и задуматься. Почему ты пришёл именно ко мне?

Сеймур сморгнул и посмотрел вниз, под стол. На сапоги, разношенные под чужую ногу. На мокрые следы, оставшиеся на полу. И сказал совсем не то, что собирался вначале:

— Я просто хотел снова увидеть её улыбку.

Секундная стрелка на миниатюрных часах очелья вздрогнула и пришла в движение.

Дождь прекратился, на улице веяло сырой прохладой. Двое мужчин шагали по влажно поблёскивающей мостовой к докам, неторопливо беседуя. В основном говорил высокий, в плотном тёплом плаще. Его полноватый спутник зябко ёжился в кафтане и отвечал угрюмо и коротко, исподволь завидуя собеседнику, а если быть точным — его плащу.

— … итак, горшок с семечком подарили на агатовую годовщину свадьбы, с чем тебя и поздравляю: семь лет совместной жизни — это уже немало, а вы после такого подарочка ещё четыре года ухитрились продержаться без особых скандалов. Кто именно тебя так осчастливил, ты, разумеется, не знаешь. И то, что совсем незадолго до этого ты получил столь желанный для многих статус Королевского поставщика, тоже совершенно случайное совпадение, правильно я тебя понял?

Бухтияр кивнул. У него першило в носу, хотелось выпить чего-нибудь горячительного, завернуться в тёплые одеяла и, наконец, заснуть. О цветке, оставшемся в заложниках в странном доме аристократа, он предпочитал не думать. Словно что-то выталкивало из его головы все мысли об изменчивой красотке диаболике.