Чтение онлайн

– Знаю, – широко улыбнулся Март. – Как же не знать, господин мой Карл, если я вырос в Сдоме и живу в нем уже сорок лет?

Сорок, отметил Карл. Сорок. А сколько же тогда твоему дяде?

– Вот и славно. – Карл обвел взглядом площадь, усеянную трупами, и мысленно покачал головой: до утра никто даже не обратит на них внимания. Карнавал! – Пойдемте, мастер Март, выпьем, – сказал он вслух. – У нас есть еще полчаса времени. И, кстати, как вы оказались за моей спиной?

– О! Это просто, – объяснил Март, уже входя в дом. – Я случайно встретил вас на Жасминовой улице. И вы… ну, вы мне не понравились, господин мой Карл. Вы были не в себе, я бы так это определил.

– Не в себе, – хмыкнул Карл, вспомнив, каким он был в тот момент. – «Не в себе», Март, это еще мягко сказано.

Огромная площадь перед княжеским дворцом была полна веселящихся людей, звучала музыка – Карл насчитал не менее пяти музыкантских ватаг, – смех, пение и радостные крики. Кто-то танцевал – ему было видно два круга брандлей, и где-то в глубине площади вращался третий, – кто-то глазел на танцующих или на жонглеров, демонстрирующих свое искусство сразу в нескольких местах. Кто-то пел, собравшись малыми и большими хорами, но многие просто получали удовольствие от погруженности в это пестрое, шумное и веселое столпотворение. Тут и там из выкаченных из дворцовых кладовых бочек разливали вино и пиво. А рядом на огромных жаровнях исходили жиром туши кабанов и баранов, на глиняных кувшинах, наполненных раскаленными углями, пекли лепешки. И множество людей вокруг жевало и пило, пьянея еще больше от пряной атмосферы карнавала, в коей смешались вместе запахи вина и цветов, горячего мяса и потных тел, любви и смерти, которыми дышало сводящее с ума расплавленное серебро этой ночи, похожей на день. И в самом деле, светло было, как днем, только вместо теплых красок, сродственных солнечному свету, сейчас властвовали холодные краски лунной палитры. А сама хозяйка карнавала, похожая на выпуклый серебряный щит, царила на безоблачном небе, едва перевалив за первую линию после полуночи.

Карл неторопливо шел к воротам княжеского подворья, протискиваясь через плотную толпу и выискивая взглядом своих лейтенантов.

Надеюсь, что моих, подумал он, обходя очередной в стельку пьяный хор, нестройно выводивший мелодию старинной застольной песни, не слишком уместной на площади перед княжеским дворцом, но зато верно отражавшей душевный настрой певцов. Впрочем, карнавал на то и карнавал, он отменяет все условности, снимает запреты и уравнивает сословия. Так было и так, вероятно, будет всегда, во всяком случае, до тех пор, пока люди не перестанут веселиться.

Обогнув мастеровых, весело и азартно выпевавших грубоватые куплеты песни, яростно аккомпанируя себе разбрызгивающими дармовое княжеское вино кружками, Карл увидел наконец высокие ворота, врезанные в каменную стену, окружавшую дворец Семиона. Одна створка ворот была открыта, так как приглашенные на бал гости все еще подходили, немало их собралось сейчас и на широкой площадке перед лестницей, ведущей во дворец, и на самой лестнице. Среди этих богато и красиво, а порой, на взгляд Карла, даже излишне роскошно одетых людей, богатых горожан, дворян, живущих в городе и по соседству, и, естественно, магов в цветах своих кланов, нашелся и Август. Тот оживленно беседовал с двумя дамами как раз неподалеку от широкой мраморной лестницы, плавными маршами поднимавшейся к дворцу, а в следующее мгновение Карл увидел и Марка, медленно прогуливающегося чуть в стороне под руку с каким-то кавалером, с которым лейтенант, судя по всему, обсуждал весьма занимавший обоих собеседников вопрос.

Добравшись до ворот, Карл представился герольду, державшему в руках длинный свиток с именами приглашенных персон, и его без затруднений, которых Карл, впрочем, и не ожидал, пропустили на территорию дворца, больше похожего на замок, каковым он когда-то и являлся. На Августа и Марка Карл не посмотрел. Однако сразу же почувствовал на себе их скрестившиеся взгляды, что подтверждало его мнение об этих двоих, как о серьезных и понимающих дело людях. Отметив мысленно, что хорошее начало обычно предвещает легкую дорогу, он, не останавливаясь, проследовал дальше. Однако на первой ступени лестницы вынужден был остановиться, встретив на пути едва знакомого по первому дню пребывания в Сломе городского советника Магнуса.

– О! – сказал советник Магнус, останавливаясь напротив Карла и загораживая ему дорогу. – Мастер Карл!

Карл поднял бровь и окинул советника «неузнающим» взглядом.

Между тем взгляд советника упал на рукоять Убивца, глаза его моментально сузились и почти мгновенно, но, главное, безошибочно, переместились с меча на правую руку Карла, которую тот как бы случайно упер в бок.

– Прошу прощения, – тут же поправился советник, многозначительно посмотрев Карлу в глаза. – Лорд Карл, конечно.

– Граф Ругер, с вашего позволения, – мягко поправил его Карл и заметил нешуточную тревогу в голубых глазах Магнуса, возникшую при этих словах. Возможно, Карла ожидал интересный во всех смыслах разговор, но, увы, продолжения их с советником беседа не имела, так как неожиданно в нее вмешались посторонние, хотя и вполне ожидаемые обстоятельства.

– Вот он! – раздался слева сверху зычный голос человека, привыкшего отдавать приказы в бою.

Карл моментально перевел взгляд с переставшего его интересовать советника Магнуса на спускавшегося по лестнице широкоплечего кавалера, одетого в княжеские цвета – алый и зеленый с золотом – и опоясанного мечом в дорогих ножнах. Мужчину сопровождали четверо дружинников, вооруженных алебардами и короткими солдатскими мечами.

– Задержите этого человека! – не обращая внимания на обернувшихся на его голос гостей, приказал своим людям мужчина и указал рукой в кожаной перчатке на Карла. По-видимому, это был один из лейтенантов княжеской дружины или, что более вероятно, сам капитан Виктор Лойн, которого Карл еще не встречал.

– Остановитесь, милейший, – холодно сказал Карл, кладя руку на эфес меча. – Я Карл Ругер из Линда и являюсь официальным гостем князя Семиона и княгини Клавдии.

Дружинники, уже направлявшиеся к нему, приостановились, смущенные хладнокровным поведением Карла, но кавалер и не подумал отменять приказ.

– Я Виктор Лойн, – сказал он, цедя слова сквозь зубы, – капитан дружины князя Семиона. И у меня есть веские основания полагать вас, сударь, самозванцем. Извольте сдать оружие, или мне придется применить силу.

В голосе его звучало неприкрытое торжество, в глазах горел нехороший огонь. Это был взгляд хищника, вышедшего на охоту.

– Мило, – улыбнулся Карл и бросил быстрый взгляд вверх. Как он и предполагал, на верхней площадке лестницы в окружении свиты стоял сенешаль Эфраим Гордец. – Я даже догадываюсь, кто ввел вас в заблуждение, капитан, – сказал Карл, возвращая свой взгляд к Лойну. – Но я не намерен омрачать себе праздник из-за бреда вашего сенешаля. Эф! – неожиданно для всех гаркнул Карл. – Ты что, совсем спятил?

Горец вздрогнул, а рядом с Карлом вдруг объявились Август и Марк, подошедшие как раз вовремя, чтобы включиться в разговор.

– Капитан, – сказал Август ровным голосом, – я думаю, вам не следует вмешиваться в дела графа и сенешаля. Это их дела.

Карл обратил внимание, что голос Августа не дрогнул, когда тому пришлось произнести вслух его титул.

– Лейтенант! – Лицо капитана Лойна начало стремительно наливаться кровью. – Вы нарушаете субординацию!

– С вашего позволения, капитан, я тоже, – вежливо поклонился Марк. – Как вы считаете, два лейтенанта вполне уравновешивают капитана или нам придется позвать еще кого-нибудь?