Караван
Шрифт:
– А что? – сказала Таня своему отражению. – Во все времена неугодных травили на таких встречах… чтобы сразу на глазах. Так сказать, с гарантией!
«Кому ты нужна? И муж твой кому там нужен? Если что – другого найдут в секунду, – прозвучало в её голове. – Поменьше амбиций. И сходи к психиатру».
Таня усмехнулась и, выключив воду, направилась к ванной. Приняв душ, она обернулась огромным полотенцем, больше похожим на махровую простынь, и вошла в спальню. Муж по-прежнему лежал на кровати в той же позе, что оставила его Таня. Наклонившись над ним, она поняла, что он спит. Она прошлась по комнате, собирая разбросанную им одежду. «Ну и пусть, – подумала она, – пусть все, кто нам улыбаются, нас ненавидят, завидуют нашему успеху – переживём. И ответим тем же. А что эта старуха всё про смерть толковала?»
Странно, но Таню совсем не удивило то, что с ней произошло в ванной комнате. Как будто она каждую ночь общалась с неизвестными и непонятными ей людьми в зеркале. Таня чувствовала, что после убийства неизвестного мужчины в ней что-то происходило. И она не знала, что с этим делать и как бороться. Впрочем, все изменения её нисколько не пугали, а наоборот, придавали уверенности.
Таня сложила поднятую одежду в кресло, стоящее рядом с выходом на балкон, и вернулась к кровати, на которой мирно посапывал муж. Она решила не трогать и не будить мужа, благо супружеское ложе было огромных размеров. Освободившись от полотенца, она устроилась на противоположном краю кровати и, протянув руку погладила мужа кончиками пальцев. Тот отозвался довольным урчанием, но не проснулся. Таня со вздохом убрала руку и легла на спину. «А этот Локсодорм интересный мужчина и, похоже, здорово богат, раз вхож к таким людям, – подумала она. – И с каким интересом он рассказывал об оружии».
Конец ознакомительного фрагмента.