Чтение онлайн

– Прежде?..

Каравановожатый вздохнул.

– Мне, наверное, следует удивиться, что тебе никто еще не рассказал. Значит, все они верны клятве.

Аларик ждал.

– Я бы попросил поклясться и тебя, но не думаю, что ты сделаешь это или что будешь соблюдать клятву. После того, как слышал твои песни. Когда ты их поешь, люди себя в них узнают?

Аларик слегка улыбнулся.

– Я был бы дураком, если бы вкладывал в песни слишком много правды. Слишком шкуру свою ценю.

Пирос взял несколько кусков сушеного верблюжьего навоза из кучи рядом с собой и кинул в костер. Они загорелись.

– Так я и думал.

Аларик оперся локтем о колено.

– Люди узнают себя, когда что-то рассказывают, даже если рассказ не о них. Я могу поклясться, что никто никогда не узнает тебя в моей песне, кроме тебя самого. Или твоего сына. Да и петь песни об этом путешествии я стану так далеко отсюда, что никто ничего не узнает, поскольку они и имени твоего не знают.

Пирос пожал плечами.

– Даже не знаю, почему меня это беспокоит. Но беспокоит.

Он искоса поглядел на Аларика.

– Тем не менее, во мне есть нечто тщеславное и жадное, что желает слышать, что ты споешь о нас. Которое желает бессмертия, того, что ты даешь своими песнями. В моем возрасте, наверное, это единственное бессмертие, которое мне суждено.

Он поглядел через плечо на палатку, ту, где спал его сын.

– Внуков у меня не будет, уж точно.

Аларик протянул руку к чайнику, стоящему на огне. На дне оставалось немного жидкости, и он налил себе полчашки крепкого чая.

– Бессмертия я не гарантирую.

Пирос взял у него чайник и налил чая себе.

– Не надо скромничать, менестрель. У тебя уже есть песни, которые старше нас обоих, вместе взятых.

– Тогда расскажи свою историю. Или то, что ты желаешь, чтобы я услышал.

– Не… не правду?

– Никто не говорит о себе всей правды, никогда. Мы говорим то, что желаем представить на суд других, хорошее или плохое. Когда я услышу твой рассказ, может, я сделаю из него нечто большее.

Аларик подул на чай, чтобы остудить его, и отпил.

– Может, я спою о башнях до небес в заброшенном городе, где мы побывали. У него есть название?

Пирос отпил большой глоток чая.

– Я слышал, что он назывался Обителью, – тихо сказал он.

– Красивое, романтичное название, – заметил Аларик.

– И что, ты думаешь, мы нашли бы в нем?

Аларик слегка улыбнулся.

– Конечно же, то, чего желали наши сердца. Разве не этого все мы ищем?

Пирос прокатил чашку в ладонях.

– Наверное, именно поэтому он всегда отступает так, что его не настигнешь.

Он снова посмотрел на палатку, где спал его сын.

– Он всегда меня клянет за это. Как и за все остальное.

– Слышал, что среди сыновей это не редкость, – сказал Аларик.

Пирос поглядел в чашку, будто мог что-то увидеть в ней.

– Если бы я не взял его в пещеры… может, наша сказка была бы совсем иной.

– Пещеры?

Пирос медленно кивнул.

– Кто-то может сказать, что это судьба, просто потому, каким он был. Упорным. Непослушным. Будь жива его мать, она бы презирала меня за то, что я из него это не выбил. Она очень верила в полезность наказаний.

– Значит, мягкосердечным оказался ты.

– Как бы то ни было, да.

Пирос снова немного отпил чая.

– Ему было двенадцать лет, когда она умерла. Я всегда держал его рядом. Кроме того путешествия в пещеры. Когда ему шестнадцать было.

Он покачал головой.

– Надо было подождать. Но он хотел знать. Тогда он был очень любопытен.

Допив чай, Пирос поставил чашку рядом с собой и наклонился вперед, сплетя пальцы и опершись локтями о колени. Поставил подбородок на пальцы, а затем выпрямился и вздохнул.

– Я его предупреждал. Но он, в конечном счете, поступил так, как ему хотелось. Результат ты видел.

– Пещеры… опасны?

– Смертельно опасны, – сказал Пирос. – Там ядовитые испарения. Но там растет нечто, что очень ценят люди, живущие на другом краю пустыни. Собрать это и привезти к ним – большая прибыль. Так делал мой отец, его отец, а прежде них – другой купец, который передал это дело нашей семье.

– Но если в пещерах ядовитый воздух, как же добыть это вещество? – спросил Аларик.

– Живущие поблизости люди знают секрет, как собрать его и не умереть.

– Это какое-то растение, значит.

Пирос пожал плечами.

– Что-то вроде мха или минеральных наростов. Похоже, никто в точности не знает. Сложно изучать то, что существует в окружении ядовитого тумана.

– Значит… Рудд отравился.

Пирос покачал головой.

– Это было бы куда проще.

Глубоко вдохнув, он поглядел поверх костра вдаль, прищурившись, хотя там не было ничего, кроме темноты и звездного неба.

– Наверное, мне следовало тебе сказать, когда я пригласил тебя отправиться с нами, но это оказалось труднее, чем я ожидал. Тем не менее…

Он искоса поглядел на Аларика.

– Когда мы доберемся до соляных рудников, то будет еще одно путешествие, на несколько дней. Отправятся в него совсем немногие. Я. Ганио. И Рудд, поскольку он не согласится остаться с остальными.

Мы отправимся к пещерам и вернемся с изрядным грузом порошка, который будет у меня. Время от времени я буду давать небольшое количество Рудду. Под его влиянием, зная, что у нас есть хороший запас, он может начать настаивать, чтобы ты его попробовал. Если ценишь свою жизнь, не делай этого.