Чтение онлайн

Себестоимость зачистки невероятна, это уже почти советские нормативы. Да, Командир неплохо отрабатывает свою зарплату — развертывание, разведка и планирование заняли двое суток, непосредственно исполнение — пять часов. Еще три часа на свертывание, фиксацию результата и подготовку съемочной инсталляции. И все! Ни потерь, ни заметных затрат — так, по мелочи, транспортные да аренда транспондеров на спутнике, немного боевых; столько же на взятку военным. Даже беспилотники не подымали, во как. А сумма контракта — не сто долларов, и даже не сто тысяч.

К обеду все завершено, и команда инсталляторов возвращается на временную базу отряда в зоне химзавода, докладывая Командиру: готово, можно запускать журналюг. Командир отзванивается в Екатеринбург — давайте, мол, и, скоротав часик в менеджерском баре, лично выезжает встречать первый вертолет с журналистами. С хамвика сдернут Browning, на дверях накатаны самоклейки-эмблемы гуманитарного корпуса "Демократия народам Северной Азии", Командир с Ивановым сменили амуницию на ярко-голубые гуманитарные куртки. По ходу пьесы Иванов раскрутился на фитиль за бардак:

— Блядь, где еще эти сраные бушлаты, а, за-мес-ти-тель? Числится десять. Вот два. Где остальные? Мне сдавать через неделю все это дерьмо, с этими пидорными пшеками!

— Командир, какие проблемы-то… Ну давайте, я их на себя запишу. Все равно мне группу принимать.

— Пропили, уроды синие… — тут же подобрев, ворчит Командир, заходя в нужную директорию на планшете. — Ну, че смотришь? Доставай, перекинем.

Иванов не спорит — старый черт как воду смотрел. Именно пропили, когда хитрые взводные заставили его проставляться. Ему, перешедшему в элитный Иринис из забубенного Динкорпа, тогда казалось пустяком — чего там, ну пропьем пяток бушлатов, большое дело. Сейчас, зайдя в хозяйственную директорию, он уже так не думал — эти восемь сраных курток затягивали почти на весь октябрьский бонус.

— Че они там, из соболей, что ли… — пробурчал заместитель, подтверждая транзакцию. — Ну не стоят они столько, откуда такие цены…

— Может, их племяш Директора поставляет. Та-ак… А ну, обнови… Все. Слышь, Иванов, ты понимаешь, что сейчас, из-за этих сраных пуховиков мы с тобой одни поедем?

— И что? Зачищено же.

— А ниче. Я не про вонючек, а про лопату. Сейчас эти шакалы дохлятину поснимают, а закапывать ее нам с тобой придется. Ты-то ладно, ты кто у нас, капитан? Ну, был, в смысле? А я, товарищ капитан, целый подполковник. А ты меня до лопаты довести хочешь.

— Я сам все сделаю, — мрачно буркнул заместитель.

— Сам-сусам, закопа-а-аю… — передразнил Командир. — Всему учить надо, ма-ла-дешшь… Кофр саперский кинь назад. Сделаем воронку, да завалим. И давай шевелись, ехать пора.

— Вы поведете?

— Я обратно, ты туда.

Хамвик взревел и запрыгал по ухабистой заросшей дороге.

Ахмет проснулся у прогоревшего за ночь костра. Вчерашние тучи никуда не делись, хотя ветер, застревая в пустых квартирах верхних этажей, выл до самого рассвета. Вышел на балкон, обоссал стену — судя по интенсивности парообразования, не больше десяти, но влажность довольно высока, пробирает до костей. На месте, где, по идее, должен подниматься ярко-алый блин — едва заметное розовое пятнышко… Интересно, откуда это поганое ощущение, что куда-то опаздываю? — грустно думает Ахмет, разводя костер по-новой. — Куда я могу опоздать… Найденная в необитаемой Пятнашке [27] квартира его устраивает — здесь можно переночевать денька три, квартиру почти не разбомбили; наметанный глаз отмечает следы всего четырех волн мародеров. На антресолях, за рядами пыльных трехлитровых банок валяется коптилка, в которой среди грязной посуды Ахмет находит неплохой кухонный нож; а ремонтируя диван, натыкается под откидной подушкой на отделение для тряпок с кое-какой одежонкой, лежащей с Самого Начала. По шмоткам видно: здесь жили двое, маленький, по плечо Ахмету мужичок и рослая баба. Можно сменить заношеную деревенскую рванину на нереально чистые шмотки, но сначала — костер. Переодеваться при минус десяти как-то неохота… Так, стулья нам не понадобятся, торжественное заседание еще не скоро. И эти боковины, по-моему, чисто для красоты, диван без них не рассыпется… Ну вот. Минут через десять можно будет перекинуться… Костер трудолюбиво принимается за новую порцию, но Ахмета начинает почти физически плющить от сознания необратимо уходящего времени. Все, ждать нельзя. Он порывисто вскакивает, и, не обращая внимания на холод, скидывает потные и липкие, но такие теплые тряпки… Как еще вшей не завел до сих пор. Хотя от кого… Влезает в толстые колготки с отрезанными носками — бля, как хорошо, никто не видит… Бабские джинсы с вышивкой на ляжке — ниче, пойдет, веселая майка с пальмами, прожженый сигаретой свитер — ага, вот он почему попал под диван; так, че еще там? Эх, че ж вы пуховичка-то не заныкали, товарищи покойники… Натягивая поверх новой одежды старую фуфайку, Ахмет вдруг замечает, какая же она вонючая… Не, так дело не пойдет. Надо найти себе нору, да малость прибарахлиться… Слова гулко отдаются в стремительно пустеющей голове — Река тащит его все сильнее, и уже непонятно, как он умудрялся не замечать этот властный толчок, тянущийся с самого утра. Загасив начавший разгораться костер, Ахмет выходит из квартиры и спускается вниз. Выйдя из подъезда, он недоуменно замирает — а куда, собственно, я собрался? Но сила Реки мягко, но совершенно явственно толкает его в спину, и Ахмет сворачивает в сторону выезда из Города, хотя если куда и есть смысл прошвырнуться, то уж точно не туда. Выбирая, где снега поменьше, он описывает причудливую кривую, и выходит на дорогу. На остатках асфальта снег держится хуже, идти удобно. Ахмет с удовольствием обживает новую одежку, наблюдая, как приближается выпотрошенное здание проходной. И… входит в занесенное снегом здание, безразлично, словно не о себе, отмечая — грубее лохануться невозможно.

— Командир.

— Чего?

— Как получилось, что мы сначала чистили Тридцатку, а Хасли с Пыштымом только через квартал? Ведь сто процентов, что немало напросачивалось за это время.

Командир достал футляр и добросовестно проделал все полагающиеся манипуляции. Выдув начмокавшийся в процессе раскуривания дым, приоткрыл люк и повернулся к заместителю.

— Иванов, по-лейтенантски мыслишь.

— Почему?

— Как думаешь, почему мы работаем, когда на базе никого нет, кроме этой новой негры?

— А… Разве?

— Не, Иванов, ты меня удивляешь. Ты по сторонам-то смотришь, нет? Ни Сатила, ни Биг Босса Эбрахэмсона, одна эта обезьяна, которая ни в зуб ногой.

— Ну, у Сатила контракт кончился…

— Хоть это знаешь… — хмыкнул Командир. — Иванов, учись не верить в совпадения, а то как-нибудь совпадет, что тебе дадут подержать как раз тот кусок дерьма, который только что где-то спиздили.

— Командир, растолкуйте, пожалста…

— Наш супермегабосс Коэн сблатовал Сатила на этот заказ. Сатил раскрутил Эба. Из тех полутора лепех, которые упали на счет нашей славной конторы, десятинка четко уйдет ему на прибавку к пенсии. Что он там Эбу отпилит — это уже ихнее дело. Причем, через год ты снова будешь делать эту работу, вот посмотришь.

— Блин, сто пятьдесят штук…

— А хули думал. И сам он чист, как стеклышко — мало того, что мы с тобой сами виноваты, едва вонючкам в плен не попали, так его еще и на базе не было, когда нас тут славная US Army выручала.

— И Эб тоже слинял, что если че не так — …

— Конечно. Причем не сам, взял такой, сел в вертолет и уехал, его вызвали, все чин-чинарем.

— Н-да. Если че — у негры капуста летная [28] , а они в шоколаде.

— Еп, до чего ты умный, Иванов. И заметь — если че, то они просто коррупционеры, а ты — военный преступник. Милошевич, бля.

Иванов замолчал, мрачно глядя на приближающуюся деревню, которую он зачистил сегодняшним утром.

На поле с результатами смотреть не пошли. Остановились у перевернутых кузовов, где подчиненные эстонца Томаса приготовили съемочную площадку.

— Иванов, ты, главное, умничать не пытайся. Не повторяй текст слово в слово; он так, чтоб ты не путался.

— Понял. А они в курсе, командир?

— Кто?

— Ну, телевизионщики.

— За че в курсе, я не понял?

— Ну, что снимать будут. Что балет здесь, а не… фактическое.

— Бля, Иванов, че ты какие-то абстракции разводишь.

— Да я думаю, что, если дотошный попадется, как быть? Ну, выспрашивать там начнет, детали всякие?

— Да не ссы, капустин. — рассмеялся Командир. — Мы тут все ориентированы на что? На результат. Не трясись, ниче никто выспрашивать не станет. Помни: прямо сейчас, пока я тебя инструктирую, того тоже инструктируют. Летят они сейчас, и молодой дурак у старого спрашивает — а как то, а как се, а вдруг че-то не то ляпнут. А старый его успокаивает — не ссы, говорит, мы тут все одно дело делаем… Короче, расслабься. Посмотри вон лучше, как чухна работает — художник, епть…