Каратель
Шрифт:
Это не я! Не я попался! Это Шатун! И не я втянул его в слежку, это…
Но я молчал.
Да пошел он! Не буду я перед ним оправдываться. Пошел он к черту!
Несколько секунд я видел блеск его глаз – как контрольный выстрел, а потом, убедившись, что крыть мне нечем, он отвернулся. Его рука скользнула к рулю.
Мигнули фары, на миг окатив светом полосу кустов, за ними дорогу, вдоль глухой стены из сборных металлических панелей – не то склад, не то задняя стена торгового центра, с выступом кабачка, – здесь было и крылечко, и несколько окон… и напряженная фигура, лишь одной ногой на земле, другой все еще оседлав мотоцикл.
И еще два раза, коротко и чуть длиннее.
Фара мотоцикла снова зажглась, медленно поползла за кустами. Встала. Потухла.
– Идти сможешь? – спросил Виктор.
Я ощупал ногу. На бедре штанина была вспорота, под ней аккуратная тугая повязка. Колено и ниже в крови, штанина присохла к коже. Но выше и ниже повязки кожа аккуратно протерта.
– Спасибо, – процедил я сквозь зубы.
Чуть напряг ногу, пытаясь понять, что под повязкой. Тупо заныло. Мышцы повреждены. Но, кажется, не очень сильно.
– Да там навылет, едва задело. Царапина, считай…
– Да, но…
Штанина была распорота основательно. Пиджака на мне не было, вместо него была незнакомая курточка. Коротенькая, не прикроет.
– Да ладно, цаца какая… – отмахнулся Виктор. – Кому ты нужен-то? Там специально обученные люди. Нелюбопытные. Ну пошли!
Воздух был сырой и холодный. Чувства будто стали острее. Стараясь не ступать на ногу сильно, я пошел за Виктором.
Окраины какого-то маленького городка. Слева вдали виднелись окна домов, фонари. Но по эту сторону огромной глухой стены лишь красная вывеска, три машины с мотоциклом перед крыльцом, голые кусты и темнота.
Люди в самом деле оказались обученными. Нас никто не встречал. По узенькому коридору, то и дело сворачивая и откидывая ширмы, Виктор провел меня в уютный закуток. Столик был уже накрыт. В уголке, напряженная, сидела Катя.
Отвела взгляд.
– Заползай, Крамер. – Виктор подтолкнул меня на место напротив Кати. Сам сел между нами.
– Только нога? – спросила Катя.
Я промолчал. Пытался поймать ее взгляд.
Она упрямо глядела на мою ногу, на стол, на мои руки – куда угодно, только не в лицо.
– Извини, Влад… Но Виктор сказал, так будет лучше. Не говорить тебе.
Я молчал.
– Виктор сказал, что…
Я поглубже втянул воздух, с трудом сдерживаясь. Изо всех сил стараясь не зарычать.
Опять! Опять этот Виктор! Опять он, видите ли, сказал. Опять он, видите ли, знает, как лучше… И еще заныла рука, черт бы ее побрал.
– Это я ей сказал, – сказал Виктор. – Все, Храмовник, утихомирься. Ты свое дело…
Но я не слушал его, и Катя тоже не слушала.
– Влад, прости. – Она наконец-то подняла глаза. Протянула руку и сжала мои пальцы. – Прости. Но так было надо.
Я смотрел ей в глаза. Потом кивнул и в ответ сжал ее ладонь.
В конце концов, она ведь тоже туда лезла…
– Ну все? – нетерпеливо спросил Виктор. – С телячьими нежностями закончено? Тогда рассказывай. Нашла?
– Да.
– Нашла – что? – спросил я.
– Дом, где у них оборудован центр охраны, если можно так выразиться, – сказала Катя. – Дублируется картинка со всех камер наблюдения, планирование дежурств, выездов из поселка… Служба ее безопасности. Командование ее пурпурных.
– И?.. – нетерпеливо подтолкнул Виктор.
Катя опустила глаза.
– Да… Она сделала его главным. – Она помолчала, покручивая серебряное колечко на безымянном пальце. Вспыхивали и тут же гасли разноцветные крошечные звезды. – У них там все так, как я и думала. У него…
– Кого? – спросил я.
Катя на миг вскинула на меня глаза и снова уткнулась в свои пальцы, напряженно крутя кольцо, все быстрее и быстрее.
– Олег… Мы с ним… то есть раньше, до того как они… их…
– И ради этого ты лезла? Ради этого я… – Я замолчал, чувствуя, как стискиваются зубы.
Только ради того чтобы она убедилась, что ее парень – теперь главный у той чертовой суки?!
Но Катя, кажется, не замечала.
– Понимаешь, Крамер, он аккуратист, – сказала она, хмурясь. – Ужасный педант… Я ведь только поэтому и узнала, чем они с его друзьями занимаются… Занимались. До того как она поймала их самих. – Катя еще ниже опустила голову. – Наткнулась на его карты с пометками, схемы, планы. Список дежурств, кто когда следит… – Катя подняла глаза. – Он ничуть не изменился. И теперь ему скрывать ничего не надо. Вся комната в картах и планах дежурств.
– Сняла? – спросил Виктор.
Катя кивнула:
– Вот.
Она подняла папочку, лежавшую на сиденье возле нее. Положила на угол стола и раскрыла. Там оказалась целая стопка цветных распечаток. План поселка и расписания, расписания, расписания… и карта области, испещренная пометами.
Виктор выдернул листок, жадно впился глазами.
– Вот это, видимо, – подсказала Катя, показывая ногтем на один из зеленых кружков.
– Уверена?
Катя пожала плечами.
– Все остальное я, кажется, знаю, что там… Была. А там – это куда она ездила всегда с ним.
– О чем вы? – спросил я. – Что это?
– Водопой, я же сказал… – пробормотал Виктор, изучая карту.
– Каждую ночь перед новолунием, – сказала Катя, – она выезжает из поселка. А возвращается с мальчиком.
– Они все перед полнолунием подыскивают ребят… – процедил я. Колючие иголочки в руке танцевали все быстрее, вонзались все глубже.
– Она уезжает всегда в одну сторону, – сказала Катя. – И всегда возвращается через два часа. Она ездит в одно и то же место.
– Почему?