Чтение онлайн

— Египетские пирамиды — это тьфу. — Доктор наук с сожалением взглянул на пустую бутылку из-под водки и, не забывая себя, налил собеседникам кизлярского «Багратиона». — Взять хотя бы крепость Саксауаман в Перу. Она сложена из гигантских, тщательно подогнанных друг к другу каменных блоков, каждый из которых весит около ста пятидесяти тонн.

Игорь Васильевич выпил, зажевал — ну не лимоном же — кусочком яблока и глянул несколько косившим глазом на Савельева:

— Ты представляешь, Миша, как древние мастера могли доставить такие глыбы за десятки километров, ведь им пришлось преодолевать реки, а потом вдобавок тащить их на гору? Неясно. Однако уже совершенно не укладывается в голове, — доктор наук показал на свой стриженный ежиком, седой на висках череп, — существование города, расположенного в нескольких сотнях метрах над этой крепостью. В гранитных скалах здесь выдолблены гроты, комнаты, туннели. Они образуют целую пещерную систему, причем стены сотен коридоров и помещений отполированы до зеркального блеска. Но ведь, дорогие мои, это гранит, даже при современном развитии техники навряд ли возможно такое.

Пользуясь на мгновение повисшей паузой, Савельев налил всем еще по одной, а Катя посмотрела на своего начальника укоризненно:

— Ну, Игорь Васильевич, зачем египетские пирамиды-то в дерьмо макать?

— Согласен, погорячился. — Доктор наук одобрительно подчиненной подмигнул и потянулся за пирожком с брусникой. — До сих пор они продолжают вызывать удивление. Я уже не говорю о том, что высота пирамиды Хеопса равна одной миллиардной расстояния до солнца, применявшийся при ее строительстве святой локоть составляет одну десятимиллионную часть радиуса Земли, а длина стороны основания, измеренная в этих самых локтях, соответствует числу дней в астрономическом году. Это так же общеизвестно, как и тот факт, что масса саркофага фараона в миллион миллиардов раз меньше массы нашей планеты. Непонятно другое, — Игорь Васильевич прервался на минуту, смачно от пирога откусил и вытер чапаевские усы, — почему в склеенной из картона пирамидке мясо не портится, а часы замедляют свой ход? Отчего это в ней затупленное бритвенное лезвие восстанавливает свои физико-механические параметры, никто не знает? Не так все просто. — Он поставил пустую коньячную бутылку под стол и, соболезнующе посмотрев, как юбилярша пьет с кем-то на брудершафт кофейный ликер, поморщился: — Как она может, все же слипнется. Так вот, все ответы надо искать у древних, только у них. — Он внезапно покосился на савельевский палец и заметил: — Интересная штуковина, откуда она?

— Досталась по случаю. — Юрий Павлович почему-то руку сразу же отдернул и, пресекая все вопросы в корне, тяжело вздохнул: — Грустные воспоминания, даже говорить не хочется.

— Не хочется, Миша, так и не надо. — Доктор наук с пониманием посмотрел ликвидатору в глаза, щелкнул суставами и повернулся к подчиненной: — У тебя, Катюша, «антиполицая» не найдется?

Действительно, веселье пора было заканчивать. От избытка волнительных впечатлений, а также съеденного и выпитого, юбилярше сделалось тошно. Кое-кому из гостей при взгляде на нее тоже поплохело. Заглотив с целью нейтрализации алкогольного выхлопа полпакета «антиполицая», первым отчалил на своем «волгешнике» доктор наук Чох — всем остающимся физкультпривет.

Менее склонная к авантюрам Катя решила приключений на свою хорошенькую попку не искать и пошла другим путем. По телефону экстренно был вызван экипаж из фирмы «Лежачего не бить» и один из оперативно прибывших на «опеле» молодцов без приключений довел «пятерку» до стоянки, получив востребованную сумму, пожелал удачи и на катившейся следом иномарке исчез в ночи.

После уютного тепла салона северный ветер пробирал до костей, хрустели под ногами покрывшиеся ледяной корочкой лужи. Быстро трезвея, Катя покрепче ухватилась за локоть Юрия Павловича:

— Холодно-то как.

— А что же это тебя любовь к родине не греет? — Выпито было изрядно, и, рассмеявшись слишком уж весело, Савельев зябко повел широким плечом. — Мужик этот, Игорь Васильевич, интересный, и чувствуется, что с яйцами.

— Странный он. — Расставаясь с хмелем, Катя широко зевнула. — Первая жена, говорят, от него сбежала, не вынесла всех чудачеств. А случилось это, когда, занимаясь биоэнергетикой, он чуть не умер от функционального расстройства органов пищеварения — не совладал со своей внутренней энергией «Ци», как говорят китайцы.

— А ты-то его хорошо знаешь? — Юрий Павлович распахнул дверь парадной и, узнав, что Катя трудится в музее не так давно, внезапно громко топнул ногой на нахальную веселую крысу, замершую «сусликом» на люке мусоропровода: — Кыш, хвостатая!

Дома их ждал неприятный сюрприз: усатый стервец Кризис совместно с молодцами из ГЗ, группы захвата то есть, умело подложил своим хозяевам свинью. Случилось так, что, выражая недовольство отсутствием внимания к своей персоне, хвостатый хулиган продрал когтями оклейку сигнализации и, подняв этим ментов на ноги, с невинным видом расположился в кресле. Те долго ходили кругом, потом приволокли ключи и, обшмонав квартиру, оставили повсюду на паркете следы сапог, а на столе бумагу, что ничего не взято. При этом, конечно, дверь в кухню не закрыли, как полагалось, на крючок, и коварный котяра, когтистой лапой с легкостью ее открыв, ворвался внутрь и вспрыгнул на холодильник, где находился давнишний предмет его мечтаний — горшок с лохмато-экзотическим папирусом.

Все оставшееся время до прихода хозяев Кризис провел с максимально возможной пользой для здоровья, предаваясь многократной процедуре очистки своего желудка. Когда Катя с Савельевым вошли в квартиру, представитель африканской флоры был уже обглодан начисто, весь пол на кухне покрыт кошачьей блевотиной, а сам виновник всего этого безобразия, пребывая наверху холодильника, громко издавал характерные звуки, живо напомнившие вновь прибывшим о страдалице юбилярше.

Увидав Савельева, кот, зашипев, выгнулся дугой, шерсть на нем встала дыбом, и, исполнив смертельный номер в воздухе, он стремительно кинулся в прихожую под вешалку.

— Странно, — Катя кончиками наманикюренных пальцев намотала половую тряпку на швабру и принялась наводить порядок, — раньше Кризис у тебя с колен не слезал.

— Ну а теперь это ему надоело. — Юрий Павлович неожиданно почувствовал бешеное желание шваркнуть хозяйского питомца башкой обо что-нибудь бетонное и удивился: всегда он братьев меньших в отличие от ближних своих любил.

«С годами точно характер портится». — Юрий Павлович быстро пошел под душ, употребил в дело свою личную зубную щетку и, не дожидаясь в кровати Катю, постыдно заснул.

Сразу же он почувствовал на своем лице дуновение, которое даже среди зноя пустыни показалось ему обжигающим. С каждым мгновением становилось все жарче, и одновременно Савельев увидел, как в небе с удивительной быстротой поднималась темная полоса.

— Что это, учитель? — Он оглянулся на белобородого гиганта, который из-под руки, прищурившись, смотрел на стремительно становившееся кроваво-красным солнце. — Я ощущаю на себе дыхание Нефтиды.

Между тем на землю опустилась тьма, по небу с бешеной скоростью неслись тучи песка, и каждая песчинка обжигала, как раскаленная искра.

— Ты был чуть не прав, — белобородый внезапно улыбнулся, — это дыхание ее супруга, злобного Сета, зовущееся Тифоном. — Достав из складок одежды небольшой сосуд из серпентина, он повелительным жестом поднес его к губам Юрия Павловича: — Пей, Гернухор, это радость богов.

Задержав дыхание, Савельев сделал глоток и внезапно ощутил, как на него стремительно надвинулась невообразимая прозрачная стена, за которой разливался яркий свет ласкового полуденного солнышка, и, увидев рядом с собой учителя, спросил: