Шрифт:
Рождение его сопровождалось драматическими и бурными событиями. В течение нескольких недель его отец, жаркий южанин, преследовал по всему свету свою холодную, как ледышку, избранницу, настиг, изнасиловал, терзая и разрывая на части, и страсти его не было предела. Ветер завывал так, словно вся тоска неразделённой любви вырвалась из души его отца на волю. Сгибались в ужасе, прятали свои лохматые шевелюры поближе к земле деревья — отец в ярости рвал их зелёные космы, ломал стволы, словно тростинки. Звери, сознавая своё ничтожество перед его гневом, попрятались по норам, и даже самоуверенные, расселившиеся по всей планете голокожие существа, избегали без нужды покидать свои жилища. Их гордые железные орлы не бороздили в эти часы небо.
Оно родилось, когда отец после бешеной погони и удовлетворения своей страсти покрылся горячим потом, стекавшим на безжизненное, умирающее тело его матери. И вот оно родилось. Оно появилось на свет сиротой, но его повивальной бабкой стало само Солнце. Именно Солнце опекало новорожденного, помогая ему собрать в себя всю окружающую влагу, которую младенец инстинктивно слизывал с груди замерзающей, покрывающейся ледяной коркой матери. Солнечные лучи пробудили ещё не сформировавшееся сознание, ободрили и отправили в путь.
Когда облако отправилось в своё первое путешествие, отца уже не было рядом, он умчался в поисках новой любовницы. Никто не подсказывал облаку, что нужно делать, чтобы выжить, оно чувствовало это инстинктивно: сейчас повернуть к озеру, зачерпнуть из него воды, а теперь подняться чуть выше, чтобы маленькие капельки превратились в ледяные кристаллы, на которые можно будет, как бусы, нанизать новые капли. Если смотреть через них на повивальную бабку Солнце, то можно увидеть мир разноцветным и красивым, а если собрать капли в определённом порядке, то можно рассмотреть далёкое, словно оно вблизи, а можно, наоборот, отдалить то, что рядом. Разглядывать небо, землю и море самыми разными способами стало любимой игрой маленького облака.
Облако росло само по себе, но оно чувствовало, что кто-то окружает его незримой заботой. Оно было юным и любопытным, и ничего не боялось, хотя знало от рождения, что есть вещи, которых следует остерегаться. Но мир казался слишком интересным, чтобы прятаться от него.
Однажды облако повернуло к чёрному пятнышку на горизонте. Оно не знало, что это грозовая туча, известная всем в округе своим недобрым нравом — эта туча вечно стремилась всосать в себя облака послабее. Все старались держаться от неё на безопасном расстоянии. А юное облако доверчиво полетело навстречу новой знакомой. Чёрная туча ещё недососала предыдущую жертву, когда заметила облако, и бросилась к нему, ощериваясь рваными краями и сверкая молниями.
— Ты с ума сошло? — кто-то сильно толкнул облако в мягкое пушистое пузо и поднял его вверх. — Бежим подальше от старой карги. Она тебя сожрёт и не подавится. Держись за меня, — молодой безалаберный норд-вест подхватил облако и унёс, словно на лёгких крыльях так далеко, что чёрная туча не могла их догнать.
Несколько дней они провели вместе, и облако привязалось к новому знакомому. Молодой норд-вест был фанфароном, ему нравилось хвастаться перед облаком своими подвигами. Облако жадно слушало его, никто с ним до этого не разговаривал, ни о чём не рассказывал.
— Как ты сумел увести меня от тучи? — спросило оно. — Ведь ветер дует, потому что облака летят по небу.
— С чего ты это взяло? — удивился норд-вест. — В самом деле, ветра — это пастухи, а облака — стада. Куда мы подуем, туда вы и летите.
— Как жаль, значит, я не смогу везде побывать. А мне так хочется облететь весь мир, — призналось облако норд-весту. — Я так люблю всё новое!
— Тогда тебе надо учиться у птиц, — сказал норд-вест. — Посмотри, как они редко машут крыльями, а парят, где хотят. Мы, ветра, делим пространство по высоте и, значит, поднявшись на определённую высоту, ты сможешь найти нужный тебе воздушный поток.
И норд-вест показал облаку, как можно пользоваться ветрами.
— Все облака это умеют, ты просто ещё маленькое, — сказал он и усмехнулся.
— Я тоже умею! — горячо возразило облако.
— Тебе это кажется, — объяснил норд-вест. — Просто тебе интересно всё, поэтому когда тебя несёт в какую-то сторону, ты думаешь, что это твоё собственное желание. А в самом деле, не так. Только выбирая высоту, ты можешь зацепиться за нужный ветер и избрать нужное направление.
Облако очень обрадовалось тому, что научилось плыть туда, куда хочет. Оно целый день резвилось между ветрами, но неизменно возвращалось к норд-весту, чтобы похвастаться своими успехами. Только одно омрачало мысли облака.
— Если эта туча такая опасная, почему другие облака не предупредили меня? — спросило оно. — Они же взрослые, большие, опытные…
— Вы, облака, как стадо ленивых и равнодушных овец, — с апломбом заявил норд-вест. — Думаете только о себе, ничего для других не делаете, а сами всех используете, особенно нас, ветра.
— Я не такое! — возразило юное облако.
— Ты ещё слишком молодо, — самоуверенно и горделиво произнёс норд-вест. — Вырастешь — заматереешь. Станешь, как все.
— Не стану!
— Нет, станешь.
Они чуть было не поссорились, надулись друг на друга, и норд-вест сказал, что ему надоело нянчиться с облаком, у него свои дела, пора лететь за океан.
— Можно мне с тобой? — робко попросило облако. — Вот увидишь, я буду тебе другом.
— Ничего не выйдет, — крикнул, улетая, норд-вест. — Ветер облаку не товарищ.
Больше они не виделись. Несколько дней облако грустило, жалея о потерянном друге, роняло на землю капли, а голокожие существа, живущие на земле, поднимали к нему головы.
— Такое маленькое облако, а дождит, — удивлялись они.
— Они меня видят! — обрадовалось облако. Оно стало играть с голокожими существами. Развлекаться с ними было интересно. Им нравилось, когда облако становилось похоже на что-то, что есть на земле: на деревья, зверей, птиц, на самих голокожих существ и их дома. Тогда они протягивали к облаку руки и говорили, что в жизни не видели более чудесного облака — оно похоже на фокусника, который из голубя может сделать кролика, а из кролика — воздушные шары.