Чтение онлайн

– Да отстаньте вы от меня, все я слышала, мое дело: иду или нет!!

Звук удара двери о стену удивил меня дальше некуда. С каких это пор Женька или Леся так переживают, что я отлыниваю от тренировок? Когда одеяло слетело с меня, я поняла что это не девочки. На меня сверху вниз испепеляющим взглядом смотрел Виктор, я инстинктивно постаралась прикрыться, осознавая, что вчера он видел мое тело более чем достаточно откровенно.

– В-виктор М-михалыч, - заикаясь, пробормотала я, почему-то переходя на вы, и чувствуя себя как ягненок, отбившийся от своего стада и попавший в логово волка.

– Шестакова, какого хрена я должен тебя ждать по полчаса, и что это вообще значит "мое дело иду или нет"? А ну вставай немедленно и марш на поле!

Я выползла из кровати, стараясь находиться от слишком нервного Виктора подальше.

– Хорошо, я сейчас.

Мужчина, похоже, никуда не собирался уходить, он только демонстративно сложил руки на груди. Я скептически приподняла бровь, после первого шока ко мне возвращалось и самообладание, и гордость, а стыд, его я, впрочем, запихала на самую верхнюю полочку, пусть помучается, пока придумает, как слезть вниз.

– Ну, если вы настаиваете, чтобы я раздевалась при вас и не собираетесь уходить, - едко заметила я и стала стаскивать одежду.

Если честно, оттого, как он покраснел, даже нет, побагровел, чувствуя неловкость и бросив невнятное: "я на стадионе" скрылся за дверью, мне существенно полегчало. Впервые мне удалось его сконфузить, пожалуй, стоит запомнить этот прием.

Тренировка, как тренировка, бег, как бег, вокруг все такое же, он такой же, пожалуй, ничего существенного внешне и не изменилось, только внутри осталось смятение и недоумение, а что дальше?

Я устало облокотилась о манекен и опустила лук.

– Все, не могу больше, у меня уже руки трясутся.

Мужчина окинул меня взглядом. Как правило, после таких проявлений слабости с моей стороны следовал строгий выговор, и никаких пререканий больше быть не могло, я продолжала тренироваться до посинения. Сегодня же был просто день чудес.

– Хорошо, - к нему вернулся его холодный и равнодушный голос - пожалуй, на сегодня достаточно.

Я отложила лук в стороны и пошла к выходу.

– И все-таки задержись ненамного, мне нужно тебе кое-что сказать.

Я застыла на месте, страх и дискомфорт вернулись. Я развернулась, изо всех сил стараясь, чтобы на моем лице не отразилось никаких лишних чувств, если он может так, значит и я смогу.

– Да.

– Лена, я хочу, чтобы не было никаких недомолвок.

Я молчала, предоставляя ему вести разговор, ну а что тут можно сказать. Тем более я не знаю еще, в какую сторону повернется наш разговор.

– В общем...
– Он взял мой лук и, подойдя к барьеру, стал прицеливаться, тетива натянулась, мышцы на его руках напряглись, и невольно я залюбовалась этим зрелищем.
– То, что было вчера, можешь смело забыть и не волноваться.

– Не волноваться?
– Я не смогла скрыть в своем голосе ни удивления, ни горечи.

– Я прекрасно понимаю, что ты была вчера не в себе.

– Интересно. Что вы еще скажите?
– Я сложила руки на груди и, расставив ноги на ширине плеч, застыла на месте, моя поза была и нападением, и устойчивой защитой в одно и тоже врем, я же поняла двусмысленность слишком поздно и не решилась сменить позу на менее вызывающую.

Он расслабил руки, и стрела попала точно в центр красного круга. С невозмутимым видом Виктор развернулся и подошел ко мне вплотную.

– Не хочешь же ты сказать, что пришла серьезно вешаться мне на шею.

– А что? Почему я так не могу сделать?

– Не можешь.

– Значит, по-вашему, я бесчувственное существо, для которого ... который не может любить? Вы глубоко ошибаетесь, я люблю...
– Я прикусила губу, сожалея о последних словах. Развернувшись, я хотела поскорее покинуть это помещение.

– Стой!
– Рука впилась в меня повыше локтя, заставляя развернуться обратно и посмотреть ему в глаза.
– Лена, я не хочу, чтобы так было. Мы учитель и ученица, это первое и главное, - он сделала вздох, а затем продолжил, - И я не люблю тебя, ты мне совершенно безразлична, ты моя работа, ничего более, и я не хочу, чтобы из-за этих соплей, у нас начинались проблемы с занятиями.

Онемев, я минуту смотрела в его глаза, хватка сильных рук не ослабевала, я недовольно повела плечом, и он отпустил меня.

– Я люблю, но кто сказал, что я люблю тебя? Ты прав, это было случайность, я перебрала и... решила пошутить, только вот неудачно.

Интонация, с которой все это было произнесено, была необычно резкой и бесчувственной для меня. Мой голос сейчас был больше, чем когда-либо похож на его сухую и без эмоциональную манеру изъясняться. Так вот откуда это берется? Неужели в душе каждого педагога нашей школы, спокойного, как скала, плещется такая же боль и буря эмоций, как сейчас внутри меня? Не может такого быть...

Я смотрела на лицо мужчины и чувствовала, что только что влепила ему весьма ощутимую пощечину. Уголок его губ непроизвольно дернулся, но он сохранил невозмутимость.

– Я рад, что это всего лишь недоразумение, в котором мы разобрались. Тренировка завтра, по обычному времени, прошу тебя не опоздать.

Я продолжала стоять на месте и смотреть на мужчину, он спокойно обошел меня и покинул помещение. Вот и все, спрашивается, кому больнее? Опять я осталась в дураках, в душе такое противное чувство, словно наплевали и ушли, сказав, что так и было.