Чтение онлайн

При свете костра, в темно-красном отблеске угасающей северной зари, зловеще блеснул ствол револьвера, поднятого жилистой, нетерпеливой рукой.

— Я считал, — продолжал он задумчиво, — что я один из немногих умею жить, что называется, философски. Глупость, конечно. Но не страх перед виселицей удерживает меня от того, чтобы пристрелить вас обоих. Просто… А, черт, я так одинок! Так несчастен! Элви, ты украла у меня всех друзей: Папашу, Кудрявого, а теперь и Ральфа. Всех ты сделала подлецами. И себя ты тоже у меня украла. А теперь ты заставила меня понять, что, пожалуй, твоя милая, глупая головка не совсем пуста и мне уж больше над тобой не командовать. Но только я еще потребую кое-чего. Хочу поглядеть, много ли храбрости у мистера Ральфа Прескотта! Один из нас, Элви, поедет с ним в Нью-Йорк, или ты или я. Он сможет подыскать мне там хорошее место, скажем, где-нибудь в большом магазине мехов или туристского снаряжения или еще где. Или ты поедешь с ним, а я исчезну. Я знаю… Когда проживешь несколько зим в хижине один на один с другим человеком, промышляя меха, здорово начинаешь смыслить в этой странной штуке, которую Ральф называет психологией. Я знаю, Ральф считает меня, можно сказать, чуть ли не лучшим своим другом. Конечно, по его мнению, я не умею держать себя за столом, но, думаю, он с охотой заглядывал бы иногда вечерком ко мне в нью-йоркские

441 меблирашки… в мою — ну, скажем, это будет гостиная и она же спальня — поговорить по душам, как мужчина с мужчиной, когда устанет от своих чересчур образованных друзей. И он должен выбрать-сейчас, сию минуту! — между мной и тобой. Ну, Ральф, что скажешь?

Ральф перевел взгляд с обветренного лица Джо, живого, как буря, на красивые губы Элверны, живые, как жаворонок в поднебесье. Выбора не было. Просто не могло быть.

Но в этот миг Элверна прежним игривым движением откинула назад светлые блестящие волосы и заявила, кокетливо посмеиваясь:

— Нет уж, выбирать буду я! Если распрекрасный Ральфи или кто другой думает, что я буду сидеть и дожидаться, покуда мне скажут…

— А ну, замолчи!

Оба гаркнули это разом, с одинаковой пугающей резкостью. И она запнулась, умолкла под этим единодушным натиском.

Внезапно Ральф избавился от страха и неуверенности этих безумных, немыслимых дней. Быть может, он обрел благоразумие, быть может, снова стал трусом, каким был прежде, живя в безопасности. Верно одно: он убоялся беспокойных чар Элверны и с чувством благодарности вернулся к надежной дружбе Джо Истера.

— Ты действительно хочешь в Нью-Йорк, Джо?

— Да. Конечно.

Уравновешенный, но прозорливый мистер Прескотт окончательно воскрес. После всех этих недель мозг его, застывший в отчаянии и бездеятельности, заработал четко, как некогда над юридическими проблемами.

Да, приятно, если Джо Истер будет где-нибудь поблизости. Конечно, незачем мучить его, приглашая на обеды, где надменные раззолоченные женщины стали бы досаждать ему своим милым вздором, а сделать его своим спутником в долгих воскресных прогулках по Стейтен-Айленду, [33] где они смогут вспоминать, какими смелыми и необыкновенными были на романтическом Дальнем Севере…

— Пожалуй, можно будет подыскать что-нибудь подходящее, Джо. Например, у «Фултона и Хатчинсона», где я купил свое походное снаряжение; думаю, что им всегда нужны спортивные эксперты. И еще у одного моего коллеги есть клиент, крупный торговец мехами. Он закупает пушнину в Сибири и Северном Китае. Ну, ты знаешь, соболей. Конечно же. Мы что — нибудь подыщем. Гак едешь?

— Договорились, — сказал Джо.

Элверна медленно встала.

— Значит, я остаюсь ни с чем, — сказала она тихо. — Женщина получает свою обычную долю. А вы, птенчики… — Тон ее стал вызывающе веселым. — Ладно. Катитесь вы оба к чертям!

Она спокойно натянула на себя одеяла и, казалось, заснула. После Ральф слышал, как она плакала.

Ночью Ральф почувствовал, что ветер переменился. Когда ложились спать, он только шевелил волосы, а теперь порывами задувал под одеяла. И еще Ральф почувствовал, что усилился едкий запах дыма, но он был слишком измучен, чтобы окончательно стряхнуть с себя сон.

А потом он понял, что Джо трясет его за плечо. В бесплотных предрассветных сумерках он увидел Джо, Элверну, индейца Сола — они стояли на фоне серого озера.

Джо проворчал:

— Вставай! Живо! Пожар идет на нас.

Воздух полнился приглушенным, но могучим ревом, все небо на востоке светилось грязным багрянцем, вспухавшим волнами черного дыма.

— Шевелись! — скомандовал Джо. — Грузи все в лодку!

Они кинулись к припасам, тяжело дыша, скатали одеяла, бросили их в лодку Джо. Горящие ветки уже падали вокруг них и с шипением гасли в озере. Пожар подступал все ближе; он казался плотной завесой, на которой были выгравированы высокие черные сосны. В наползавшем зареве Джо, растерзанный, с безумными глазами, хватал ящики и швырял в байдарку. Сол позеленел от страха, а Элверна была похожа на сумасшедшую цыганку; кроваво-красные блики играли на ее белой шее.

— Ральф! Садись с Элверной в лодку! — крикнул Джо. — Сол управится с мотором. А я сяду в вашу пару-1 синовую, он поведет меня на буксире.

Элверна с благоговейным страхом шепнула Ральфу:

— Он хочет погибнуть ради нас!

Ральф стал возражать дрожащим голосом, в котором не было себялюбия, хотя, пожалуй, не было и особенного героизма:

— Нет, ты садись в байдарку, Джо. Я легче. Волны еще большие и… — Он заставил себя договорить с мучительным трудом: волны и в самом деле были высоченные, и это ему совсем не нравилось. — Складная лодка может затонуть…

Но Джо уже толкал его к байдарке; неумолимо стиснув его затылок стальными пальцами, он ревел:

— Сколько я должен с тобой спорить? Делай, что говорят, ясно?

Ральф очутился на носу байдарки, головокружительно высоко взлетающей на крутых волнах. Элверна сидела за его спиной, Сол старался запустить мотор, а Джо тем временем приладил буксир к складной лодке и оттолкнул байдарку от берега. А потом Ральф был так занят, так яростно орудовал веслом, отгоняя байдарку прочь от грозного бушующего пламени, что ни о чем не думал. Он не сразу сообразил, что мотор завелся. Он все орудовал веслом, словно мотор не работал, словно один он мог спасти всех, а в озере с каждой секундой все яростнее неистовствовали сполохи отраженного огня.

Отойдя на полмили, Сол заглушил мотор. Они оглянулись. Весь берег, до самой оконечности мыса, пылал. Когда зарево перескакивало с холма на холм, порой совершая фантастические прыжки в сотню ярдов, сухие сосны даже не вспыхивали, а взрывались, как подожженный целлулоид, взметая к небу раскаленные угли.

Огонь продвигался быстро. На заре, хотя мшистая земля еще тлела, огненная завеса исчезла. Но прежний мирный зеленый берег превратился в жуткое кладбище черных древесных скелетов.

Ральф не помнил, когда Элверна пробралась на нос байдарки и робко взяла его за руку, но теперь она была рядом, маленькая, с грязным лицом, такая бесконечно близкая.