Чтение онлайн

Кончини всегда с большим вниманием выслушивал звездные пророчества Леоноры – ее мечты о его грядущем могуществе поддерживались в основном астрологическими предсказаниями, а маршал безоговорочно верил во все, во что верила его супруга.

И сейчас Леонора Галигаи глухим голосом изрекла:

– По моему приказу Лоренцо принес мне гороскоп Жизели и Капестана – и я испугалась, Кончино.

– И что же там такого страшного? – встревожился маршал. – Что тебя ужаснуло в гороскопах Жизели и этого чертова Капитана?

– Вот, что говорят звезды, – прошептала женщина. – Слушай: «Кто посягнет на жизнь или честь Жизели Ангулемской, умрет через три дня. Кто убьет Адемара де Тремазана, шевалье де Капестана, погибнет через трое суток.»

Кончини отпрянул от жены, забившись поглубже в кресло.

– Значит, – вскричал он, – Жизель не станет моей! Что ж, придется мне умереть! Раз она…

– Молчи! – прервала мужа Леонора. – Лоренцо сказал кое-что еще.

Галигаи безмерно страдала: Кончини так любил эту девушку, что готов был из-за нее расстаться с жизнью!

Затаив дыхание, маршал ждал слов жены нисколько не сочувствуя ее мукам.

– Ну, – упавшим голосом спросил Кончини, – что же еще предсказал Лоренцо?

– Он открыл мне, – ответила Леонора, – открыл мне вот что: «Только король может, не опасаясь за свою жизнь, поднять руку на этих двоих!»

– Король! – затрепетав, воскликнул Кончини. Леонора Галигаи поднялась. Странное спокойствие снизошло на нее.

– Кончино, – промолвила женщина, – теперь ты знаешь все. Ты понял, почему я выкрала у тебя Жизель и Капестана? Только король может подступиться к ним – и уцелеть. Значит, ты должен стать королем!

Леонора замолчала и погрузилась в раздумья, а Кончини смотрел на нее с суеверным почтением.

– А теперь иди, мой Кончино, – наконец сказала она. – Не мешай мне возводить тебя на трон. Ступай. Я страшно устала.

Кончини, ошарашенный, побледневший от страха, радости и новых надежд, встал и приблизился к жене, подыскивая слова благодарности. Но она не позволила ему заговорить, повторив:

– Ступай!

Он покорно удалился с почтительным поклоном. Как только маршал вышел, Леонора Галигаи упала в кресло и лишилась чувств.

Окрыленный Кончини вернулся в свой кабинет, предназначенный для аудиенций, и позвал лакея.

Велев зажечь свечи, Кончини распорядился:

– Пришли ко мне господина Жандрона.

На его зов явился главный интендант маршальского особняка.

– Господин Жандрон, – обратился к нему Кончини, – я собираюсь устроить праздник, да такой, чтобы всех ошеломить. Вы поняли меня? Этот вечер должен быть ослепительным!

Глаза интенданта заблестели. Он приосанился и произнес:

– Монсеньор, мы сумеем изумить всех. Ручаюсь, что парижане недели две не будут говорить ни о чем другом.

– Отлично, – кивнул маршал. – Этой ночью ты составишь план торжества, а утром мы его обсудим. А теперь скажи, сколько тебе понадобится для этого денег?

– В прошлый раз, монсеньор, мы истратили шестьдесят тысяч ливров, – доложил интендант. – Я думаю, что сто тысяч…

– А сколько дней уйдет на то, чтобы все приготовить? – осведомился Кончини.

– Месяц, монсеньор, не меньше, – ответил господин Жандрон.

– Праздник должен состояться через три дня, – отрезал Кончини. – Я выдам на него сто пятьдесят тысяч ливров.

Жандрон вышел из кабинета, на ходу выдумывая будущие чудеса, которые потрясут воображение гостей и парижан – простых зрителей.

– Моего камердинера! – крикнул Кончини. Явился уже известный читателю Фьорелло.

– Одеваться! – бросил маршал.

– Какой костюм прикажете? – спросил слуга.

– Какой хочешь, но чтобы я выглядел в нем красавцем, – нетерпеливо проговорил Кончини. – Я собираюсь засвидетельствовать свое почтение королеве-матери.

Когда Леонора Галигаи пришла в себя, она погрузилась в размышления о предсказании небес и о Лоренцо, который составил гороскопы Жизели и Капестана. Карлик поступил довольно странно. Почему его так заинтересовала судьба этих людей? Зачем он сделал их в некотором роде неуязвимыми? Ведь теперь, если они умрут, то станут гораздо опаснее, чем живые.

Леонора набросила на плечи меховой плащ и отправилась к Лоренцо. Когда она потребовала от него объяснений, карлик усмехнулся.

– Мадам, я изучаю все судьбы, имеющие отношение к вашей, – заявил он.

– Но я никак не связана с этими людьми! Или ты знаешь больше, чем я? – пристально взглянула на него женщина.

– Да, мадам, – медленно кивнул он. – И я могу вам все рассказать. Но учтите: моя тайна ужасна.

Леонора вздрогнула.

– Я слушаю. Говори, Лоренцо! – прошептала она.

– Вы влюблены, и вы – отважная влюбленная. А я, я два года назад был трусом… – с горечью промолвил карлик.

– Трусом? – изумленно переспросила Леонора.

– Да, трусом! – повторил Лоренцо. – В январе 1615 года я отправился в окрестности Орлеана, – начал он свой рассказ. – Мне нужно было добыть драгоценный манускрипт: в нем были различные формулы, которые я долго искал раньше… Наконец этот трактат оказался в моих руках. Я изучил его – и мне не терпелось проверить все, что я почерпнул оттуда, на практике, поэтому я снял небольшой домик и принялся за работу. Не знаю, в чем тут дело, но скоро по городу поползли слухи, что в Орлеане поселился колдун. И вот, однажды ночью, когда я работал, в мой дом ворвалась разъяренная толпа. Эти люди вопили: «Смерть ему! Прикончим колдуна!» Я выпрыгнул в окно и побежал. Убийцы бросились следом. Они долго гнались за мной, я задыхался… В конце концов силы меня покинули, и я остановился у какой-то двери. И тут свершилось чудо. Эта дверь отворилась, и на пороге появилась женщина. О, как она была прекрасна! В этот миг я потерял сознание и рухнул к ее ногам.

– Продолжай! – Леонора не спускала глаз с рассказчика.

– Когда я пришел в себя, – снова заговорил карлик, – то увидел, что лежу в роскошной постели. Я понял, что нахожусь в одном из самых великолепных особняков Орлеана.

– Кто была эта женщина? – с живейшим любопытством спросила Леонора.

– Я называл ее дамой в белом, потому что она всегда была одета в белый бархат, – ответил Лоренцо. – Ее слуги заботились обо мне, а сама она каждый день приходила справиться о моем здоровье. Это была воплощенная доброта. Я всем обязан этой женщине. Наконец, на третий день я смог встать с постели и вышел прогуляться. Но едва я покинул дом, как столкнулся с каким-то человеком, который, казалось, внимательно изучал подступы к особняку. Я тотчас же узнал его: это был знатный сеньор, которому я в свое время оказал кое-какие услуги.