Канун
Шрифт:
Словомъ, оказалось, что Левъ Александровичъ позаботился ршительно обо всемъ и мысль о томъ, что онъ случайно заказалъ мебель, очевидно сама собой отпадала.
Въ этотъ день она не могла побывать въ мебельномъ магазин, потому что онъ былъ запертъ, но на слдующій день она занялась этимъ прежде всего.
Ей показали модели и она нашла все страннымъ, несоотвтствующимъ ея вкусу, а, главное, ея плану.
Ей казалось, что квартира такого важнаго человка, какимъ представлялся ей теперь братъ, должна бытъ обставлена тяжелой солидной мебелью, въ какомъ-нибудь старинномъ стил. А Левъ остановился на легкомъ модерн. Правда, фасонъ былъ очень нарядный и изящный, но онъ казался Лизавет Александровв въ высшей степени легкомысленнымъ и неподходящимъ для казенной квартиры.
Но изслдованія ея не остановились на этомъ. Она пожелала подробне ознакомиться съ заказомъ. Ей дали списокъ.
И тугъ она шагъ за шагомъ длала открытія. Обстановка была обозначена по комнатамъ. Тутъ были кабинетъ, гостинная, залъ, столовая, пріемная и… тутъ Лизавета Александровна стала въ тупикъ: три спальни.
Лизавета Александровна была до такой степени смущена и огорошена, что сдлала даже неловкость. Она спросила:
— Вамъ заказано три спальни? Это не ошибка?
И этимъ вопросомъ она показала, что какъ будто недостаточно посвящена въ дло.
— Да, три спальни, — отвтили ей:- одна мужская и дв дамскихъ.
Лизавета Александровна закусила губу и больше ни о чемъ не спрашивала; она только подробно изслдовала составъ обихъ дамскихъ спаленъ. Въ нихъ, въ особенности въ одной, были удивительно предусмотрны вс мелочи ежедневнаго обихода.
«Три спальни, три спальни», — это сведніе теперь заполонило ея голову и ршительно не давало ей покоя. Казалось бы, теперь уже все было ясно и не могло быть никакихъ сомнній.
«Три спальни. — Одна мужская и дв женскихъ»… Для кого же можетъ быть предназначена вторая женская спальня, какъ не для Мигурской?
Но, Боже мой, въ какомъ же качеств? Вдь о развод еще не было и рчи.
А впрочемъ, если Левъ могъ заказать всю обстановку, не сказавъ ей объ этомъ ни слова, то она могла допустить, что помимо ея уже сдлана тысяча вещей.
Можетъ быть, они давно уже ведутъ разводъ, а, можетъ быть, тутъ все уже кончено? Ея воображеніе теперь шло смло и зашло очень далеко и она поставила въ душ своей даже такой вопросъ:- можетъ быть, они уже обвнчаны?
Это было совершенно невозможное предположеніе, — что человкъ съ такимъ положеніемъ, какъ Левъ Александровичъ, обвнчается тихонько, гд-нибудь въ загородной церкви, и главное, главное — тайно отъ нея!
И когда, дня черезъ три посл этого, они опять обдали съ братомъ, то Левъ Александровичъ могъ бы замтить, если бы захотлъ быть внимательнымъ, что въ глазахъ ея была все время тревога. Однако, она ни однимъ словомъ не выказала передъ нимъ своихъ опасеній. По обыкновенію, она вс свои мысли спрятала отъ него.
Она сказала, что видла квартиру и модели мебели и что то и другое ей очень понравилось.
Съ героической покорностью она сообщила ему, что уже зазжала въ нсколько магазиновъ, гд продается кухонная посуда, присматривалась, но ни на чемъ не остановилась.
И больше она ничего не прибавила.
И она, затаивъ въ себ недовольство и обиду, что считала своимъ долгомъ длать всегда «ради брата», скромно занялась покупкой посуды. Оказалось, что не только кухонная, но и вообще вся посуда не была приготовлена. Такимъ образомъ ея полномочія расширились.
Они расширились еще больше, когда она однажды подумала о бль. Оказалось, что Левъ Александровичъ совсмъ выпустилъ изъ виду эту статью: ни столоваго, ни постельнаго блья онъ не заказалъ. Это доставило Лизавет Александровн особаго рода удовольствіе.
— Вотъ что значитъ устраивать хозяйство помимо меня.
Тогда она занялась и этимъ и, такъ какъ это было занятіе серьезное, то время ея было заполнено.
Кром того она каждый день посщала казенную квартиру и поощряла работающихъ торопиться съ отдлкой и тамъ уже привыкли смотрть на нее, какъ на хозяйку. Узнали, что она сестра директора и курьеры при встрч съ нею почтительно кланялись и называли ее «ваше превосходительство». Съ этой стороны она не имла основаній считать себя неудовлетворенной.
Она также заботилась о томъ, чтобы обстановка была поскоре исполнена. Для этого она часто зазжала въ магазинъ и поощряла.
И все это, въ самомъ дл, было необходимо. Левъ Александровичъ, сдлавъ распоряженія и заказы, точно забылъ обо всемъ этомъ. У него было страшно много дла и ему было не до этого.
Однажды за обдомъ онъ вдругъ вспомнилъ и сказалъ:
— Однако, надо бы справиться насчетъ квартиры. Скоро-ли ее отдлаютъ?
— Она будетъ готова черезъ три дня, — сказала Лизавета Александровна.
— Теб разв сообщили?
— Но я зжу туда каждый день. Еслибъ я этого не длала, такъ затянули бы работу на мсяцы.
— Неужели? А, вотъ я этого не зналъ… что ты тамъ бываешь… Что же, это очень хорошо! Да нужно и съ мебелью поторопить.
— Я длаю это чуть не каждый день.
— Какъ? И это?
— Да что же тутъ удивительнаго, Левъ? Надо удивляться не этому, а тому, что ты хотлъ обойтись безъ меня. Вдь это же такъ естественно, чтобы я занималась всми подобными вещами. Ты заваленъ работой, теб не до того.
И, наконецъ, были готовы и квартира и мебель. Лизавета Александровна получила объ этомъ заявленіе съ той и другой стороны и сообщила Льву Александровичу.
Тутъ Левъ Александровичъ увидлъ себя въ необходимости сказать ей о томъ обстоятельств, которое въ сущности дла не было для нея новостью.
При устроеніи квартиры все это такъ или иначе должно будетъ обнаружиться. А онъ не хотлъ ставить себя въ неловкое положеніе передъ сестрой. И наканун доставки мебели въ квартиру у нихъ былъ разговоръ.