Камера
Шрифт:
– Ты прав, время выбрано явно неудачно.
– Занятие адское, зато приносит чувство удовлетворения. К тому же в нем ощущается самая настоятельная необходимость. – Гете отправил в рот порцию риса, прожевал, запил пивом. – Деньги, разумеется, мелочь, особенно по сравнению с теми суммами, которые ты привык получать в Чикаго. Скромный бюджет, ненормированный рабочий день и куча клиентов.
– Что за деньги?
– Для начала могу предложить тридцать тысяч.
– В фирме я получаю шестьдесят две. Для начала.
– Знакомо, знакомо. В Вашингтоне я зарабатывал семьдесят тысяч в год, а потом не выдержал, плюнул на оклад и приехал сюда. Через пару лет мог бы стать партнером, но сожаления не испытываю. Деньги – это еще не все.
– Сейчас ты доволен?
– Зависит от человека. Чтобы бороться с системой, требуются определенные убеждения и сила воли. Поразмысли.
Адам поймал на себе взгляд Гудмэна.
– Отправишься после ужина в Парчман? – громко спросил Гарнер.
Холл заканчивал второй бокал пива и готов был выпить еще один, не больше. Сказывалась усталость.
– Нет. Хочу дождаться утренних новостей.
Они ели, пили и слушали воспоминания ветеранов. Пиво текло рекой, атмосфера за столом то искрилась безудержным оптимизмом, то обдавала сидевших волнами неизбывной печали.
Лежа в темноте, Сэм дожидался полуночи. Без четверти двенадцать он включил телевизор. По словам ведущего программы новостей, слушание закончилось. Стрелки часов продолжали невозмутимо отсчитывать время. Никакой отсрочки. Жизнь его теперь находилась в руках федерального судьи.
В одну минуту первого Кэйхолл смежил веки, прочитал краткую молитву: “Господи, помоги Ли, не оставь своими заботами Кармен и дай Адаму силы пережить неизбежное”.
Осталось двадцать четыре часа.
Сложив на груди руки, он заснул.
ГЛАВА 47
В половине восьмого утра полковник Наджент плотно притворил дверь и объявил о начале совещания. Выйдя на середину кабинета, он строгим командирским оком обвел свое войско.
– Я только что из блока особого режима. Кэйхолл бодр и ничуть не походит на вялый подсолнух, о котором писали газеты. – Полковник сделал паузу, давая подчиненным возможность оценить его юмор. Никто не улыбнулся. – Он съел завтрак и успел поднять шум из-за предусмотренной внутренними правилами прогулки. Слава Богу, хотя бы один человек в Парчмане абсолютно нормален. На этот час из Джексона не поступило никаких вестей, поэтому все действуют по плану. Я прав, мистер Манн?
Сидевший за столом у окна Лукас Манн даже не повернул в его сторону головы.
– Да.
– Нашу задачу осложняют два тревожных момента. Первый – пресса. Я отдал приказ сержанту Морлэнду – он здесь присутствует – взять ее на себя. Журналистов проводят в комнату для посетителей, охрана проследит за тем, чтобы они и шагу оттуда не сделали. В четыре пополудни я разыграю лотерею: на пять свидетельских мест претендуют более сотни писак. Пусть не обольщаются.
Второй момент – поддержание порядка. По распоряжению губернатора в поддержку находящимся у ворот тюрьмы национальным гвардейцам направлены тридцать десантников. С минуты на минуту они будут здесь. Предлагаю всем держаться как можно дальше от ку-клукс-клановцев и скинхедов. Вчера за воротами произошли две стычки, сегодня ситуация может обостриться. Нам необходима предельная бдительность. Вопросы?
Тишина.
– Отлично. Уверен, все вы отнесетесь к своим обязанностям с максимальной ответственностью. Можете идти.
Отсалютовав, Наджент горделиво выпятил грудь.
* * *
Разложив доску с черно-белыми квадратиками, Сэм оседлал скамейку и принялся терпеливо ждать Джей-Би Гуллита, поднося время от времени к губам стаканчик с остатками кофе.
На пороге Семнадцатого блока Джей-Би остановился, чуть отвел от спины сомкнутые стальными браслетами кисти рук. Когда наручники были сняты, он с облегчением потер запястья, ладонью прикрыл от ярких лучей солнца глаза, подошел к скамейке и уселся напротив друга.
Кэйхолл внимательно изучал доску.
– Есть новости, Сэм? – срывающимся голосом спросил Гуллит. – Скажи мне, что этого не произойдет.
– Твой ход, – глядя на кружочки шашек, проговорил сквозь зубы старик.
– Этого не произойдет, – повторил Джей-Би.
– Сегодня твоя очередь заходить. Начинай. Веки Гуллита дрогнули и медленно опустились.
* * *
Предполагалось, что чем дольше тянет суд с объявлением окончательного решения, тем весомее шанс получить отсрочку. Однако столь незамысловатой житейской мудростью руководствовались лишь дилетанты. Ни в девять, ни в девять тридцать утра никаких известий из кабинета Слэттери не было.
Ждал их Адам у Гетса Кэрри, чей офис превратился за минувшую ночь в форпост защитников Кэйхолла. На противоположном конце города Гарнер Гудмэн продолжал бросать в бой все новые силы аналитиков: телефоны горячей линии звонили не переставая. Профессор Гласе дежурил возле здания федерального суда.
В случае отказа Слэттери предоставить Сэму отсрочку Джон Брайан Гласе немедленно отвез бы, но в суд уже апелляционный, оригинал новой петиции. В качестве последнего средства Гете подготовил протест на имя главы Верховного суда страны. Оставалось одно – ждать. И все трое ждали.
Чтобы хоть как-то отвлечься, Адам начал крутить телефонный диск. Позвонил в Беркли сестре. Судя по сонному голосу, Кармен чувствовала себя вполне сносно. Позвонил тетке: особняк молчал. Позвонил в банк Фелпса, где трубку сняла секретарша. Набрал номер филиала фирмы в Мемфисе и сообщил Дарлен, что понятия не имеет, вернется к ним или нет.
Личный номер Макаллистера оказался занят. “Похоже, – промелькнула мысль у Адама, – Гарнер успел и здесь”.
Дозвонившись через коммутатор Парчмана до Сэма, он рассказал деду о вчерашнем слушании, причем не забыл упомянуть досточтимого Ральфа Гриффина. Сержант Пакер, добавил Адам, тоже давал показания и говорил только чистую правду. “Буду у тебя к полудню”, – закончил он. Дед просил поторопиться.
В начале двенадцатого имя Слэттери склонялось на все лады. Терпение Адама лопнуло. Он связался с Гудмэном:
– Еду к Сэму.
По автостраде номер 49 до Парчмана было около двух часов езды – при условии соблюдения дозволенного скоростного режима. Поймав на шкале приемника станцию, хваставшуюся двумя выпусками новостей в час, Адам почти двадцать минут слушал нудную дискуссию о небывалой активизации игорного бизнеса на юге страны. В информационном выпуске в одиннадцать тридцать не было ни одной новости о Сэме.