Чтение онлайн

— Что это? — спросил кто-то каркающим голосом, и я не сразу поняла, что это мой голос. Но мне никто не ответил. А я уже и забыла про свой вопрос, потому что один из черных отростков потянулся от столба к нашему хлипкому сооружению, неумолимо приближаясь и увеличиваясь в размерах. «Все, — поняла я. — Все кончилось. Ты предвидела именно это, но ты где-то ошиблась, милая. Не знаю где, но фатально ошиблась». Мир вокруг залила чернильная тьма, но я даже не успела пробормотать первое слово молитвы, как она схлынула, а черный язык потянулся дальше.

Я с недоумением огляделась и поняла — похоже, беседка была тем самым укрытием, о котором говорил Мирна, поскольку она единственная уцелела из всего окружающего пейзажа, напоминающего теперь горелый лес.

Дымный сумрак наступал на город. Очень скоро чудовищный столб и окружающие его картины разрушения скрылись во мраке. За границами нашего хрупкого убежища порой что-то смутно мелькало, проносились порывы ветра, окатывая нас клубами пыли и кусками мусора. Белка после каждого такого порыва принималась чихать и кашлять — она была слишком легко одета для такой погоды, и моя куртка, в которую я ее завернула, несильно ее согревала. Впрочем, мы все были слишком легко одеты для такой погоды, и я даже не представляла себе, как должна выглядеть подходящая одежда.

Один из моих соседей, похоже, чувствовал себя в наступившем полумраке особенно неуютно, потому что не оставлял попыток создать какое-нибудь освещение. Но огонь моментально задувало ветром, а освещающие заклинания тоже задувало — уж не знаю, чем, но именно задувало: на мгновение Объемный Свет выхватывал из мрака наши бледные физиономии, но тут же начинал мерцать, рваться, и в следующее мгновение нас опять окружала темнота. Впрочем, не сплошная — когда мрак сгустился особенно сильно, стало видно какое-то свечение с той стороны, где когда-то стоял большой одноэтажный дом со стрельчатыми окнами, а что творилось сейчас — я и предположить боялась. Еще с той же стороны доносилось ритмичное пение и обрывки команд. Похоже, там еще продолжали действовать и бороться маги.

Истинное зрение не помогало, в нем было видно не больше, чем обычным взглядом, — сплошное мельтешение хаоса, от которого быстро начинала кружиться голова.

Несколько раз наше укрытие облизывали уже знакомые языки мрака — я стала их узнавать по наступающей вдруг на короткое время пронзительной тишине и еще более сгущающейся темноте. Но беседка, хвала Светлым, эти удары сдерживала. А неугомонный маг все продолжал и продолжал бесполезные попытки разогнать темноту. Я обняла девочку за плечи и села на землю, прикрыв глаза. Катись оно все к Шихару в… куда-нибудь. Будь что будет.

— Что это? — Дрожащий голос Белочки привлек мое внимание.

— Что? — спросила я устало.

— Вон, — ответил детский голосок, и девочка шевельнулась в моих объятиях, похоже, она куда-то показывала, — светится…

Я заозиралась и увидела дрожащий белый огонек, определенно приближающийся к нашему укрытию. Коротким восклицанием я попыталась привлечь внимание соседей к этому явлению.

— Вижу, — отозвался усталый голос из темноты, — я не знаю, что это.

Огонек приблизился, и в его свете стало видно чье-то лицо.

— Эй, есть здесь кто? — Стыдно признаваться, но я едва не расплакалась, услышав голос ректора.

— Да, — сказала я, — это я, Ирси. Со мной девочка и двое… людей.

— А… — сказал ректор, подошел вплотную, быстро оглянулся и толкнул решетку. В ней образовалась щель, сквозь которую тут же ворвался все тот же оглушающий, скрежещущий звук. Я зажала уши ладонями, ректор проскользнул внутрь, щель затянулась, и скрежет снова стих. Правда, погас и свет, сопровождавший ректора.

— Уффф, — облегченно выдохнул милорд Тавин, без сил опускаясь на землю, — а, ты здесь, Кнессет. Хорошо. Я думал, больше тебя не увижу.

— Я еще жив, — отозвался голос того самого мага, который все пытался зажечь свет, — но не уверен, что это затянется. Что творится, Рок?

— Чтоб я знал, — устало ответил ректор, — чтоб я знал! Это не заклинание, я уверен. Похоже, это все же прорыв Тьмы. Мы большей частью его блокируем, мы держимся, и продержимся еще долго, но… у меня такое впечатление, что никто нас особо и не убивает. Идет какой-то невообразимой мощности процесс, которому мы можем воспрепятствовать не больше, чем мышь — восходу солнца. Мы отсекли Темного от его силы, и поначалу все шло по плану… почти по плану; тот странный дождь для всех был сюрпризом… но то, что началось потом…

— И сколько это еще продлится? Что с городом?

— Не знаю, Кнес. И еще раз: не знаю. У ордена есть план… точнее, был план… по-моему, магистр Мирна сейчас сам в него не слишком верит, но лучшего у нас нет. Мы собираем заклинателей, а маги ордена готовят какой-то узор и готовятся сами, к чему — не говорят. По-моему, что-то из запретной магии.

Ветер донес обрывок какого-то возгласа, но ректор, вероятно, его расслышал.

— Ну, вот и весь отдых, — сказал он, поднимаясь. — Ладно, хоть немного в тишине посидел.

— Мы можем чем-нибудь помочь? — напряженным голосом спросил Кнессет. Похоже, ему не очень-то хотелось Помогать.

— Нет, — покачал головой ректор, зажег огонек и вышел наружу. Снова ворвался разрушающий сознание скрежет и снова стих, оставшись мерзким дребезжащим звоном на задворках сознания. Огонек быстро двинулся в сторону и скоро растворился в зловеще шуршащем мраке.

— Я устала, — тихо и жалобно сказала Белочка, — я спать хочу. И домой, к маме.

Я вздохнула, села на землю, усадила девочку к себе на колени и прижала ее к груди, накрыв курткой. Белочка сжалась в комочек и затихла. Я, кажется, тоже задремала, меня вернул к действительности чей-то возглас.

— Что? — отозвалась я, открывая глаза и вглядываясь в темноту.

— Что это у тебя светится, говорю? — спросил голос из темноты.

— Где? — спросила я тупо, смутно замечая, что темнота уже не сплошная и в ней слабыми красноватыми бликами проявляются окружающие предметы.

— На шее у тебя.

— А!

Осторожно, чтобы не разбудить Белку, я вытащила затекшую руку и достала ожерелье. Оно тут же засияло, осветив наше укрытие холодным красным светом. Шихарово воинство, что это значит?