Камень
Шрифт:
– Ну?...
– Нора поставила пустую банку на стол и улыбнулась.
Виктор придвинул к себе салатницу и сунул руку внутрь...
Его будто ударило током, но боли не было. Волна вибрирующего наслаждения побежала от кончиков пальцев вверх - сквозь плечо в грудную клетку, по горлу внутрь черепа (омывая изнутри глазные яблоки), расходясь по телу горячими пенными струями...
Он отдернул руку и, потеряв равновесие, упал грудью на стол. Нора успела подхватить салатницу с Камнем, но подсвечник покатился на пол, свеча погасла. Однако темно не стало - откуда-то сочился слабый розовый свет.
– Что... что с тобой?!...
Виктор с трудом выпрямился.
– Все... в порядке...
Он помотал головой и вдруг понял, что мигрень, говокружение и тошнота исчезли... вернее, заместились неприятной пустотой в голове и под ложечкой.
– Ой!...
– Нора со стуком поставила салатницу на стол.
Оттуда веером расходился слабый ореол: Камень светился. На потолок легло круглое розовое пятно, краем задев хрустальную люстру. По углам разбежались розовые зайчики.
– Что это?
– Не знаю.
– Когда ты его коснулся - тебе было больно?
– Нет, но...
– он не нашел подходящего слова.
– Что?
Виктор прислушался к себе. Глубоко вдохнул пронзительно-чистый, наэлектризованный воздух.
– Я чувствую, будто из меня выкачали часть энергии.
Нора и Виктор склонились над салатницей, их лица осветились снизу.
Камень испускал ровный и довольно сильный свет. Нора нерешительно протянула руку...
– Подожди, - почему-то шепотом сказал Виктор.
– Почему?
– Мы не знаем, что это такое. Это может быть вредно.
Они посмотрели друг на друга.
– Я хочу попробовать.
Нора медленно опустила ладонь в салатницу.
Девушка резко дернулась, тело ее перекрутила судорога, зрачки закатились - Виктор обхватил ее и прижал к себе, грудью ощущая ее дрожь. (Он вдруг заметил, что свечение Камня усилилось - так, что стали видны предметы в шкафах и на секретерах.) Примерно через минуту Нора начала расслабляться:
откинула голову Виктору на плечо, закрыла глаза. Но тут же открыла опять и выпрямилась - Виктор отпустил ее. Лицо девушки стало белым (черные круги под глазами исчезли) и застыло, как маска.
– Коснись меня и Камня одновременно, - Нора говорила ровным, лишенным интонаций шепотом.
– И что будет?
– Что-то очень хорошее.
После секундного колебания Виктор взялся за правую ладонь девушки, а свою правую руку сунул в салатницу. За мгновение до того, как его пальцы коснулись пористой поверхности Камня, он закрыл глаза.
И тут же мир беззвучно взорвался и разлетелся в пыль. Исчезли стены дома, улицы города, земной шар и охватывавший все это небосвод. Остались лишь Виктор и Нора - два тела посреди бесконечно-пустого пространства, соединенные в замкнутую цепь. И остался Камень, пропускавший сквозь эту цепь волны счастья, любви и понимания... любви, понимания и счастья... понимания, счастья и любви...
8. Возвращение домой
Зацепившись плечом за поручень, Виктор вышел из фуникулера, пересек безлюдную платформу и потащился по аллее, ведущей к дому... тяжелые, как кувалды, ноги еле отрывались от земли; тяжелая, как гиря, голова тянула вниз. В его памяти раз за разом, как видеоклип, проигрывались те несколько секунд, когда он отдирался от Камня (вспышка черной пустоты и всепоглощающая слабость), а потом отдирал Нору (лицо девушки исказила жуткая гримаса, из перекошенного рта исторгся неразборчивый хрип).
Он отпер входную дверь и вошел в прихожую. В глубине кухни мигали индикаторы кухонного робота. Светящиеся стрелки стенных часов показывали 5:10. Виктор повесил плащ на вешалку, снял ботинки и, волоча ноги, поднялся на второй этаж. Сквозь приоткрытую дверь детской доносилось уютное сопение Малыша. Ощущая неприятную, тяжелую пустоту во всех членах, Виктор прошел по коридору в спальню.
Он разделся, бросая одежду на пол... сделав титаническое усилие, поплелся в ванную. Через две минуты вернулся и повалился на кровать. В окно заглядывала низкая предутренняя луна.
– Доброе утро, милый.
Виктор вздрогнул и рывком сел. В обрамлении дверного проема - неясным узким силуэтом - стояла Клара.
– Когда ты приехала?
– Вчера вечером, - лица ее видно не было, но чувствовалось, что она улыбается своей всегдашней безмятежной улыбкой.
– Я ждала тебя в гостиной, но под утро задремала.
– А как же гастроли?... Что ты сказала в театре?
– Что у меня тяжело заболел муж, - Клара мелодично рассмеялась, будто зазвенел серебряный колокольчик.
– Ничего страшного, вместо меня сыграет дублерша, - oна невесомо присела на край кровати.
– Ну, что же ты не рассказываешь о своей пассии?
Лунный свет осветил геометрически-правильные черты лица и тщательно расчесанные волнистые волосы.
– Когда ты начала интересоваться моими сердечными делами?
– С тех пор, как ты отключил свой мобильный телефон и перестал отвечать на мои звонки, - Клара зябко поежилась, запахнула халат поплотнее.
– Ну, рассказывай, не тяни - сколько ей лет? Кем работает? Красива ли?...
Умна?... Блондинка или брюнетка?...
– А с каким режиссером провела вчерашнюю ночь ты?
– Виктор почувствовал нарастающую волну раздражения.
– С блондином ли, брюнетом, худым или толстым?
Опять зазвенел серебряный колокольчик: Клара рассмеялась.
– Представь себе, я спала одна.
На несколько секунд наступила тишина. На кларином трюмо холодно, словно хирургические инструменты, блестели косметические принадлежности.
– Хватит, Клара, - устало сказал Виктор.
– Мы с тобой договорились:
ты спишь, с кем тебе нужно, я сплю, с кем хочу. Договор предложила ты, я на него лишь согласился, - он помолчал, а потом со злостью добавил: Потому что очень хотел на тебе жениться, прямо дрожал от нетерпения...