Каллисто
Шрифт:
«Нужно ли это? — думал он. — Есть ли смысл тратить драгоценные годы?»
Может быть, впервые перед ним ясно встало все, что ожидает его, если он осуществит свое желание. Отказ от всех прежних намерений, всех планов в жизни. Полный переворот его судьбы…
Он встал и подошел к окну, поднял штору.
Огромным заревом разливалось необъятное море городских огней. Далекими красными точками сверкали звезды Кремля. Там услышал он фразу, из которой понял, что руководители страны одобряют его намерение. Слова Председателя Совета Министров нельзя было понять иначе.
«Это нужно! — говорил ему внутренний голос. — Половина твоей жизни пройдет не напрасно. Живое слово о жизни другой планеты, другого человечества, все, что ты увидишь и узнаешь, принесет огромную пользу людям».
«Но достоин ли я быть избранником человечества? — встал перед ним тревожный вопрос. — Хватит ли у меня знаний, способностей и сил, чтобы успешно справиться с исполинской задачей, которую я хочу взять на себя? Может быть, кто-нибудь другой был бы полезнее на моем месте?»
Эта мысль заставила сжаться его сердце. Он чувствовал, что не может уже отказаться от мечты, которая с такой силой овладела им. Далекая Каллисто непреодолимо влекла его к себе.
Наступающий рассвет уже погасил все звезды на небе, а Широков все еще стоял у окна. Он знал, что сегодня его судьба решится окончательно. Сегодня он открыто скажет о своем намерении и получит ответ.
Он думал о своей жизни, стараясь для самого себя решить вопрос — пригоден ли он к выполнению задачи, которую сам же поставил перед собой.
Какие у него права считать себя достойным доверия всего человечества? Разве то, что он изучил язык Каллисто? Да еще, пожалуй, его молодость.
Но этого было так мало!
О том, что он талантливый ученый, человек с широким кругозором, он не подумал.
«С моей стороны даже дерзко мечтать об этом. Есть десятки людей, которые могут захотеть стать на мое место. Людей, жизнь которых дает им большее право на это. Кто я такой? Обычный, рядовой человек и хочу взять на себя такую почетную роль — представителя Земли на Каллисто».
Он заснул с тревожным чувством, решив утром же поговорить с Куприяновым. Профессор обещал приехать в обсерваторию в девять часов утра.
ВДВОЕМ!
Нескончаемо долго тянулось для Широкова это утро. Он почти не отходил от окна, ожидая появления знакомого автомобиля. Но его все не было.
Когда часы показали, что назначенное время прошло, а профессор все еще не приехал, Широков не выдержал и пошел к Штерну.
Он нашел директора обсерватории в его кабинете, том самом, в котором они все провели памятную ночь на двадцать восьмое июля, когда еще таинственный космический корабль летел над Землей и неизвестно было, где он намерен опуститься. Словно вечность прошла с той ночи!
Штерн был не один. Он сидел в том же кресле и в той же позе, как и тогда, вытянув короткие ноги и скрестив руки на животе. Напротив него, на диване, сидел Козловский.
— Разрешите? — спросил Широков, останавливаясь в дверях.
Штерн повернул голову.
— Петр Аркадьевич! Рад вас видеть, — сказал он таким тоном, как будто они не виделись уже несколько дней. — Садитесь!
— Вы не знаете, когда приедет Михаил Михайлович? — спросил Широков.
— Уже соскучились? — усмехнулся Козловский.
— Михаил Михайлович только что звонил, — ответил Штерн. — Он немного задержится. Будет здесь часа в два.
— Дайте мне машину. Я поеду к нему.
— Машина всегда к вашим услугам, — ответил Штерн. — Но разве это так срочно?
— Я не могу ждать.
— Где же вы будете искать Куприянова? — спросил Козловский, который в продолжение всего разговора ласково и внимательно наблюдал за молодым человеком. — Не лучше ли подождать его здесь? Вы напрасно волнуетесь. Михаил Михайлович знает, что вы хотите ему сказать, как знаем это и мы. Теперь он одобряет ваше намерение.
— Теперь?..
— Сначала он был против. Но его убедили, что это нужно…
— Вы не знаете, что меня мучает, — перебил Широков.
— Возможно, — мягко сказал Козловский. — Многое может мучить человека перед таким шагом. Но вопрос о вашей пригодности к роли представителя Земли на Каллисто… — Широков в изумлении посмотрел на секретаря обкома. Козловский улыбнулся. — …давно обсужден и решен положительно, — докончил он.
Штерн положил руку на плечо Широкова.
— Отбросьте от себя все сомнения, — сказал он. — Наша планета может только гордиться, что ее представителем будет такой человек, как вы. Велика и почетна задача, стоящая перед вами. Я дорого дал бы за то, чтобы быть на вашем месте, но годы… Идите вперед не оглядываясь!
— Ну так как же? — спросил Козловский. — Поедете искать Куприянова?
— Я подожду его, — сказал Широков.
— Михаил Михайлович хорошо знает вас, — сказал Штерн. — Он первый догадался обо всем. Правда, он противился вашему намерению, но потом, как вам сказал Николай Николаевич, понял, что это разумно и нужно. Вопрос был рассмотрен со всех сторон. Вам об этом не говорили потому, что мы не хотели влиять на ваше решение. Мы и так были уверены в нем. Если бы вы передумали… Да что глупости говорить! Разве можно отказаться от такого великого дела! Вопрос заключался только в том, как отразится на вашем здоровье пребывание на Каллисто. По этому вопросу Куприянов советовался с Синьгом, и они пришли к заключению, что все будет в порядке…
— С Синьгом?
— А с кем же еще? Каллистяне очень полюбили вас и рады, что именно вы хотите посетить их родину.
— Почему вы не сказали мне об этом раньше?
— А почему вы сами молчали? Единственное, что нас смущало, — это то, что вы полетите один.
— Смущало?..
— Да, но теперь больше не смущает, — сказал Штерн. — У вас нашелся товарищ.
Широков стремительно выпрямился.
— Кто? — порывисто спросил он.
Мгновенно мелькнуло воспоминание… Козловский изучал язык Каллисто… Неужели он?!