Чтение онлайн

К обеду я выспалась, и опять вернулось прежнее беспокойство. Я металась по квартире, не зная, чем себя занять, куда себя приткнуть, кому пожаловаться.

— Мяуууууууу… Мяууууууууурррррррр… Мя…

Дверь открылась так резко, что я вынуждена была отпрыгнуть из коридора в комнату. Совсем мне плохо, даже не услышала, как папуся к двери подходит, обычно я его еще на первом этаже угадываю. А дом у нас старый, лифта нет, поэтому пока он добирается до нашего второго этажа, пыхтит так, что только глухой не услышит.

Папуся пришел не в духе. Чувствую, что устал, а еще я чувствую… Что это? Ох… То есть мяу…

Папуся втащил в квартиру большую клетку, где сидел, нагло щурясь, огромный кот. Явно чемпион породы. Сидит с таким видом, как будто сам себе перед выходом из дома начесывал воротник. Интересно, на кого его хозяйка пытается произвести впечатление? На меня? Ха! Размер воротника — не главное. И не спрашивайте меня, что главное, объяснить не смогу. Я это чувствую, а головой абсолютно не понимаю.

Папуся возился с клеткой, распаковывал миски и еще какие-то котовые причиндалы, а я пыталась понять, что ж за кот мне на этот раз достался. Пока картина удручала: бездна самоуверенности, масса самодовольства и непомерная гордость. Просто бык-производитель! Развлечься приехал!

Снизошел, так сказать. Ладно, котик, я уж тебе рога-то пообломаю.

И я удалилась в Олькину комнату, залезла в самый дальний угол шкафа и завалилась спать. Спешить мне некуда, а сил понадобится много. А этот… самец… пусть пока осваивается, почувствует себя хозяином. Я появлюсь в тот момент, когда он расслабится и меньше всего будет ожидать подвоха.

Мы отдыхали после обеда, когда я подошел к Вожаку и попросил позволения отлучиться.

— Давай, — зевнул он. — А куда?

— Тут рядом.

— А зачем?

Я виновато повилял хвостом. Я понятия не имел, зачем я собираюсь посетить тот двор, где видел позавчера задумчивую кошку.

Но Вожак, к счастью, не стал развивать эту тему, положил голову на передние лапы и задремал. Все-таки он очень мудрый, наш вожак.

Я побродил вокруг помойки, вырыл небольшую, но соблазнительно пахнущую щучью голову и понес ее в дальний двор. Несколько псов проводили меня удивленными взглядами. Мне было мучительно стыдно. Если бы я умел, я бы обязательно потемнел, как это делают люди, когда очень стесняются. Пахнут они острым смущением, а кожа становится гораздо более темной, чем обычно.

Всю дорогу я утешал себя тем, что уж теперь-то кошка на меня обратит внимание. Не насморк же у нее, в самом деле? А если и насморк — такую щуку даже с отрезанным носом учуешь. Она, конечно, удивится, но не станет слезать. Я аккуратно положу рыбу под окном и тактично отойду подальше (не вилять хвостом! Ни в коем случае не вилять!). Сяду и начну… ну… например, выкусываться. Могу даже отвернуться. Она посидит немного, понюхает, да и спрыгнет. Тогда я… ну… как-нибудь…

В этом месте я сбился, потому что совершенно не представлял себе, как я буду проделывать это «как-нибудь». Как-нибудь и проделаю! Чего заранее думать? Буду импровизировать.

И я снова принялся представлять, как она сидит в раскрытой форточке, старательно смотрит в сторону, но ноздри у нее уже расширяются, втягивают в себя аромат.

Перед входом в ее двор я немного замедлил бег. То ли хотел подразнить ее, то ли побаивался. А может быть, хотел растянуть удовольствие — сначала услышать ее чудесный запах, а уж потом ее саму.

Я вошел в двор и остановился.

Ее запаха тут не было. Я сперва подумал, что щучья голова в зубах отбивает все другие запахи, положил рыбу и принюхался. Пахло мокрыми после дождя стенами, метками — собачьими и человечьими, разнообразным мусором, бензином, резиной шин, людскими резкими запахами (особенно резко воняли женщины), пивом, дымом. Кошки не было.

Я пошарил взглядом, нашел ее окно — оно оказалось пустым.

К такому повороту я не был готов. Постоял немного, растерянно махнул хвостом пару раз и взял в зубы голову. «Куда я ее отнести?» — подумал я и тут же сообразил, куда.

…Вернулся я через час и вид, видимо, имел несколько пришибленный. Даже Вожак отбросил привычную тактичность и спросил в лоб:

— Ты где был?

— У мамы.

— Чего? — впервые в жизни я видел его таким ошеломленным. — У кого?

Я смущенно тявкнул.

— Слушай, Нос, — сказал Вожак, — ты мне нравишься. Но ты какой-то странный. Наверное, поэтому ты мне и нравишься. Но никто из нас не то что не навещает маму… даже не помнит о ней. Рассказывай.

И я даже с каким-то облегчением все рассказал: про мои визиты к маме, про то, как Лохматая ее навещала, то есть не навещала, а мама так говорила. И как я сегодня принес ей рыбью голову, а мама была уже совсем слабая от голода. Мне пришлось измельчать щуку зубами и чуть ли не силой пихать маме в пасть. А мама плакала и через силу жевала. Она все время говорила, что отец мною гордился бы, мне было неприятен этот скулеж, но я терпеливо жевал и пихал, пока она не съела все. А потом она уснула, и я выбрался из ее норы, поболтал с соседскими собаками. Оказывается, Лохматая уже почти год как погибла — неудачно погналась за мотоциклом.

Короче, я рассказал ему все. Кроме кошки, конечно. Что бы я ему про нее сказал? Что однажды на окне сидела кошка, которая вкусно пахла? Бред кошачий.

Он дослушал меня, покачал головой и сказал только:

— Ты очень странный, Нос.

Проснулась я глубоким вечером. Потянулась и вышла в зал. Мамуля тут же заорала как резаная:

— Каська, Касенька нашлась! Где ж ты была? Я ж весь дом обыскала! Смотри, какой красивый котик!

Я аккуратно обошла мамулю и запрыгнула на колени к Ольке. Вот она меня понимает! Я чувствую, что она на моем месте вела бы себя точно так же. Поэтому и не искала меня, не суетилась. От Ольки веяло спокойствием и уверенностью в наших женских силах. Я потерлась об нее и пошла кушать — ночь впереди длинная. На кота, понятное дело, я даже не взглянула.

Я сидела в форточке, наслаждалась отличной погодой и изучала жизнь двора. Приходил под окно местный мачо — черный, довольно ободранный кот из соседнего подъезда. Устроил под окном истерику. Хорошо орал, долго. Но не убедил. Сорвал глотку, получил по носу веником от соседей и ушел домой заливать гормоны молоком.

Кот, который бык-производитель, оказался стойкий, он пришел на кухню только через три часа. У какой-нибудь дуры помоложе уже бы нервы сдали, а я даже успела вздремнуть.

Разговор у нас получился предсказуемый.