Шрифт:
Энрике Гонсалес Мартинес
Как брат с сестрою ("Идем ночной порою...")
Идем ночной порою рука в руке с тобой, как брат с сестрою...
Спокоен луг под ясною луною, сияющей спокойной белизною; ночной пейзаж рождает изумленье и - подлинный - похож на сновиденье. За поворотом, где туман клубится, мы слышим пенье вдруг... Как трели птицы, услышанной впервые, как песнь, в которой мир и жизнь - иные... Лицо ко мне склоняя, ты не дышишь и спрашиваешь тихо: "Слышишь? Слышишь?" Ночная тишь смыкает миру веки, лишь сердце бьется громко и все шире. Я говорю тебе: "Есть песни в мире,а кто поет их, не узнать вовеки..."
Идем ночной порою рука в руке с тобой, как брат с сестрою...
Одним дыханьем ветер пруд целует и воду задремавшую волнует... Звезда купается в волне усталой, и лебедь выгибает шею смело она как будто белой змеею из яйца большого встала... Ты в очерете слушаешь шуршанье, и вдруг, как бабочки ночной порханье, какой-то нежный вздох тебя щекочет, настичь тебя волной желанья хочет, бросает в жар и холод, в дрожь такую, как будто это я тебя целую... Как в этот миг в испуге ты тоскуешь и шепчешь: "Это ты меня целуешь?.." Ликует иль горюет твоя душа, ты спрашиваешь всуе: ты не узнаешь, кто тебя целует... И это, может быть, не поцелуи...
Идем ночной порою рука в руке с тобой, как брат с сестрою...
Как будто бредя, силы ты теряешь и голову на грудь ко мне склоняешь, и чувствуешь: слеза на лоб упала и катится устало... Своей тревоги больше ты не прячешь и спрашиваешь ласково "Ты плачешь?" Ты можешь смело глаз моих коснуться, не плачу я, не покраснели веки... Но по ночам так часто слезы льются, а кто их льет, нам не узнать вовеки...
Идем ночной порою рука в рука с тобой, как брат с сестрою...