Кадет Морозов

На улице стояла пасмурная погода. Моросил неприятный мелкий дождь, низкие серые облака полностью затянули еще недавно голубое небо, а холодный ветер заставлял ежиться людей, собравшихся у входа в семейный склеп рода Темниковых.

Это были закрытые похороны, поэтому никого постороннего, кроме священнослужителя, на территорию поместья не пустили. Помимо членов рода на этом траурном мероприятии присутствовали свободные от работы маги, воины и слуги.

Женщины украдкой вытирали накатывающиеся слезы, одетые в темные одежды Анна и Мария, не скрываясь, плакали, а все присутствующие мужчины стояли со скорбными лицами. Даже мой старший брат Игнат, вечный балагур и идейный нарушитель правил, сейчас не выглядел вызывающе, напротив, он вел себя на удивление прилично.

На мгновение у меня мелькнула мысль, что, может быть, его дурацкое поведение – это всего лишь образ? Но долго думать об этом сейчас я не мог, было не до того.

Пусть я не знал Георгия так хорошо, как остальные, но за время нашего знакомства он показался мне хорошим парнем. Не без недостатков, конечно, но кто из нас без греха?

Поэтому о его смерти я скорбел искренне. Да и не дело это, когда здоровый молодой парень умирает в самом расцвете сил. К тому же легкий привкус сожаления был вызван и тем обстоятельством, что вместе со смертью старшего брата некоторые мои планы на время приостанавливались. Ведь они были завязаны на помощь Георгия конкретно в Моршанске. Сейчас придется многое менять.

Закончив читать молитву перед закрытым гробом, представитель Церкви Спасителя выразил соболезнование присутствующим и как-то незаметно исчез.

Все необходимые слова были сказаны заранее. Отец некоторое время молча постоял у черного лакированного гроба, после чего подхватил его своей темной аурой и аккуратно внес в родовой склеп. Вернувшись через пару минут, он еще немного постоял у входа и с помощью той же ауры задвинул на место крепкую бетонную плиту. Не сказав ни слова, глава рода Темниковых направился к дому.

Молчаливая процессия проводила его взглядом, постояла еще некоторое время и неторопливо двинулась следом.

В очередной раз покрутив на пальце непривычно тяжелое кольцо боевира первой ступени, я сделал глубокий вдох и, обняв за плечи замерзших сестер, повел их в дом. Нечего им здесь одним оставаться, заболеют еще. После такого нервного потрясения это неудивительно.

Когда мы с девочками одними из последних вошли в холл, выяснилось, что отец, принимавший от Дьяченко ежедневные доклады о новых фактах расследования, направился прямиком в свой кабинет. Маги, воины и слуги быстро разошлись по своим делам, а нас ожидали старшие братья и Галина, которая тут же взяла под свое крыло заплаканных девочек и увела с собой.

– Идем ко мне в комнату, – махнув рукой, предложил Федот, и мы все отправились вслед за ним.

В дальнем углу просторной комнаты расположился небольшой круглый стол со стульями. На нем стояли бутылка вина, бокалы и разнообразные закуски.

«Хорошее дело, – подумал я, глядя на блюда с едой. – Я ведь уже успел проголодаться, последний раз ел ранним утром».

– Присаживайтесь, – предложил хозяин комнаты и быстро разлил вино по бокалам, про меня тоже не забыл.

Выделываться и показывать, что мне не нравится происходящее, я не стал, поэтому мы, не чокаясь, выпили, поминая погибшего старшего брата.

Вино оказалось совсем не кислым, напротив, очень даже приятным и вкусным.

«Странно, – думал я, делая очередной глоток. – Почему-то кажется, что сегодня смаковать алкоголь и что-то из закусок – это проявление кощунства. В трагические моменты жизни боль должна заглушать потребность вкусно поесть и выпить. Иначе это будет выглядеть как насмешка над памятью погибшего, который уже не может позволить себе простейших радостей жизни».

– Что думаете? – через некоторое время на правах нового наследника рода и старшего брата поинтересовался Федот.

– А что тут думать? Что думать? Нужно признать, что кто-то нас методично убивает. Сначала одного, потом второго, а сейчас уже третьего! – поморщившись и откинувшись на спинку стула, произнес непривычно серьезный Игнат, после чего эмоционально закончил: – Носортул! А ведь Георгий был самым сильным из нас! Самым! Повторяю! Сильным! Имел ранг профессора, приличный опыт в сражениях и хорошо развитый родовой дар! Вы, конечно, как хотите, а я теперь без охраны никуда. Да и посматривать по сторонам буду на всякий случай.

– Ты действительно считаешь, что нас кто-то убирает? – нахмурился Федот. – Одного за другим? А почему тогда начали с Георгия? Не проще ли было бы устранить нас, а потом уже браться за него?

– Галина во время похорон слезы вытирала, – заговорил вдруг молчавший до этого Руслан. – А ведь она Георгия никогда не любила и не скрывала этого. По ком слезы льет? Или это слезы радости?

– Ты что-то знаешь? – тут же навострил уши Игнат. – Тогда рассказывай, не тяни.

Руслан поморщился, собрался с мыслями и кивнул.

– Хорошо, раз вы просите, расскажу. Но имейте в виду, это всего лишь мои выводы.

Дождавшись согласия остальных членов семьи, подросток начал говорить.

– Вы же помните случай, когда меня в прошлом году отравили неизвестным зельем? – спросил он, внимательно посмотрел на братьев и, увидев, как они согласно закивали, продолжил: – А ведь ни один артефакт ничего подозрительного не показывал. Лишь Георгий заметил, что я веду себя совершенно неправильно, решил подстраховаться и провел надо мной ритуал очищения, показавший, что меня все же отравили. – Выдержав театральную паузу, Руслан закончил: – В тот момент брат считал, что во всем виновата Белова.

Федот задумчиво кивнул.

– Помню, было что-то такое. Георгий тогда делился со мной своими подозрениями. Говорил, что подобные симптомы отравления были не только у тебя, но и у отца, как раз в то время, когда напали на поместье. Тогда официально погибли дед и Иван. – Переведя на меня внимательный взгляд, Федот спросил: – А это все может быть очередной постановкой отца? Вдруг таким образом он захотел вывести Георгия из-под удара и устроил ложные похороны? Как было с тобой.

– Отец, конечно, может так сделать, но не думаю, что он решился на повторение этого трюка, – отрицательно покачал я головой. – Если со мной, пользуясь той неразберихой, еще можно было провернуть нечто подобное, все же я далеко не наследник княжеского рода, то в случае с Георгием все намного банальнее.