Чтение онлайн

И вдруг, откуда ни возьмись, то ли вылезло из ручья, то ли поднялось среди кукурузы — этого Миха не запомнил — черное, чернее угля, страшилище. Диво это зафыркало, захихикало и стало с замысловатыми ужимками выплясывать вокруг старого сторожа.

Волосы стали дыбом на голове у Миха, войлочная шапчонка поднялась на целых два пальца — он сразу понял, с кем имеет дело.

— Сгинь, лукавый! Прочь, нечистая сила! — Прислонив мотыгу к груди, сторож стал торопливо креститься.

Но страшилище расхохоталось леденящим душу хохотом и, вместо того чтобы сгинуть, стало суживать круги, приближаясь к перепуганному Миха.

— Ииииии-хи-хи-хи-хи-и! Хи-хи-хи-и-и! — послышалось со всех сторон, и горы, ущелья, кустарник, высокая кукуруза, ручьи и овраги отозвались на эти истошные вопли.

— Виии-хи-хи-хи-хи-и-ии-иии! — загудело все вокруг, и Миха показалось, что земля заходила ходуном у него под ногами.

— Господи помилуй! — вскричал бедняга, но, заметив, что богу до него явно нет никакого дела и что весь мир во власти дьяволова воинства, выронил мотыгу и пустился наутек через кустарник, да так быстро, что и борзой собаке охотника Како было бы не под силу его догнать.

Полуденное солнце палило немилосердно, знойное марево переливалось во дворе огромного колхозного хлева. Под забором, в кучах кукурузной соломы и перепрелого навоза, лениво копались истомленные жарой куры. Свирепая легавая Ефрема-гончара, растянувшись под большим орехом и сонно жмуря глаза, нехотя отгоняла мух, тучами носившихся над нею.

Заваленный всяческим хламом двор зарос чертополохом и колючками. Но с одного краю он был расчищен. Перекопанную землю утрамбовали, камни собрали в кучу. Здесь было устроено просторное гумно.

За орехом маячил в раскаленном воздухе заржавленный триер. Около него привалилась боком к гнилой коряге сломанная веялка. Тут же виднелась половина разбитого сорокаведерного винного кувшина. А чуть дальше неуклюже воткнулся лемехом в землю высокий плантажный плуг, выкрашенный синей краской.

Посреди гумна блестел, как гора золотого песка, ворох пшеничного зерна. Около него, ближе к краю, стояли весы — казалось, гусыня на яйцах замерла, к чему-то прислушиваясь, вытянув длинную, изогнутую шею. Рядом была воткнута в землю для тени срубленная большая ветвь вяза — бессильно свисали ее увядшие, сморщенные от жары листья.

Под орехом полеживал на боку Лео. Голова его была повязана носовым платком, тут же на земле валялись карандаш и толстая пачка квитанций. Лео честил в душе умника, надумавшего устроить гумно на противоположном краю двора. Всякий раз, как подъезжала арба или машина, ему приходилось вскакивать и подолгу хлопотать около весов. А машины и арбы подъезжали одна за другой. И Лео с завистью поглядывал на парней, лежавших ничком на траве, тут же под орехом: они-то могли использовать каждую свободную минуту, чтобы сладко вздремнуть.

На плоской земляной крыше хлева высились такие же золотистые вороха пшеницы. Женщины, сидевшие вокруг них, быстро и ловко, словно играя на бубнах, орудовали решетами. Скрипела и хрипела единственная сортировочная машина. Вцепившись в ручку, крутила вал смуглая девушка, время от времени вытирая ситцевым передником пот, струившийся по ее загорелой шее. Другая девушка таскала ей ведрами зерно и, взмахивая свободной рукой, отгоняла обнаглевших воробьев.

При ее приближении воробьи подымались всей стаей в воздух, но стоило девушке отойти, как они возвращались обратно и, выстроившись, словно солдаты на параде, аршинными скачками надвигались на добычу.

Из открытой настежь двери рядом с хлевом глухо доносился стук тяжелого кузнечного молота.

Грузовая машина, въехав на полном ходу во двор, круто затормозила около гумна. Из кабины выскочил Маркоз и направился быстрыми шагами к ореху.

— Скорей разгружайте! Что вы тут разлеглись — нежитесь, как в постели!

Парни нехотя, потягиваясь, стали подниматься с мест.

Лео вскинул на бригадира осоловелый взгляд:

— Много там еще осталось?

— Еще повозим. — Маркоз подсел к заведующему складом и, вытащив из кармана какую-то бумагу, шепнул ему на ухо: — На этот раз триста килограмм лишних. Вот квитанция.

Заведующий складом насупился:

— Вы там все же не очень… Шекспир сказал: лучше поменьше есть да пить, а то и оскомину можно набить!

Маркоз порылся в кармане брюк и, ничего там не обнаружив, вытер потный лоб грязной ладонью.

— Как будто ты вчера на свет родился! О прошлогоднем, забыл? Видал, как мы все хорошо уладили этой весной на собрании правления? Ты теперь и заведующий складом, и заведующий сушилкой. Посмотри на квитанцию и записывай столько, сколько в ней значится. Чего ты боишься — с весовщиком МТС все согласовано. Дадим ему в зубы два-три коди — и будет молчать.

Один глаз Лео косился в сторону весов, другим он глянул на бригадира.

— Кто на ссек да на вырезку зарится, тот, глядишь, и требухи не получит.

Маркоз рассердился:

— Что это у тебя глаза в разные стороны разбежались, прямо как игральные кости… Видишь, сколько вокруг собак, пасть раззявив, нам в руки смотрит? Кормить-то их всех надо? Небось, как насосешься вина да заладишь песни петь, вроде зурнача Гиголы, тогда тебе все равно, откуда что берется? Вставай, вставай, не ленись — вон уж ребята наполнили мешки и сложили их на весы. — Бригадир отряхнул штаны и посмотрел искоса на заведующего складом: — Что-то ты сегодня мудрствуешь лукаво.

— На кой черт нужна была мне еще эта сушилка — заведовать складом за глаза довольно! Э-эх, раз уж человек сел на дьяволова осла, так уж волей-неволей станет дьяволовым работником.

Опершись на коротенькие руки, Лео с трудом оторвал свое тучное тело от земли и с унылой гримасой на лице выкатился из-под ореха.

Председатель колхоза вызвал к себе бухгалтера и заперся с ним в кабинете.

— Ты не знаешь, с чего этому хаму вздумалось свести барана у меня со двора?