Чтение онлайн

— Дядька Семен, за главного! Заканчивай здесь все. Сможешь посадить вертолет огневой поддержки? — Найденов требовательно посмотрел на Плаксу.

— Легко, — ответил Умник. — Шифр представителя главного командования «Киев-8649».

Боевой «Апач» начал снижение. Микола, натянувший новую броню, с еще одним комплектом в руках подбежал к подполковнику. Клерк тоже успел переодеться.

— Достаточно, — остановил Алексей метнувшегося к ним Лаврика. — Это боевой вертолет, не десантный, нам бы влезть. Закончите с отправкой, занимайте круговую оборону и ждите нас.

Вертолет завис в воздухе в метрах двух от земли. Команданте, демонстрируя большой опыт, щучкой нырнул в открытый люк. Следом за ним нацелился Микола, но его опередил Плакса, легко и грациозно прыгнувший без разбега мощным движением задних лап. Вертолет однозначно наш, подумал Алексей, забросил в люк каску с лицевым щитком и автомат, двумя руками зацепился за край люка и не торопясь, полез внутрь. Забравшись, он подал руку Миколе и скомандовал экипажу:

— К месту посадки первого грузового.

Плакса утвердительно рыкнул. Никакие шифры не требовались. И так все было ясно. Идет война и у них есть командир.

Епископ подошел к пулеметчику, снял с ноги ненужный жгут, перевернул тело на спину и закрыл глаза. Положив его ПДА ему на грудь, он стянул с головы капюшон защитного костюма.

— Пусть твоя дорога по Зоне будет легкой, и артефакты будут лежать у тебя под ногами, — попрощался он со сталкером, традиционной в этих краях формулой.

По резкой дуге прямо из-за деревьев вылетел и завис над ним вертолет. Не дожидаясь полной посадки, из него стали выпрыгивать армейцы в полной броне. Обидно помереть из-за нелепой случайности, подумал Епископ и, сбросив с плеча автомат, поднял руки вверх. Десант осмотрел окрестности профессиональным взглядом. Один с черными глазами и резкими чертами осунувшегося лица выдернул из-за пояса Епископа клинок и засунул в пустые ножны, висевшие у него на бедре.

— Не зря Темная Долина заступилась за тебя, сталкер, — сказал армеец.

Шасси вертолета коснулись земли. Подняв тело пулеметчика, десантники загрузили его в открытый люк. Быстренько запрыгнув сами, они махнули на прощанье Епископу. Гончар на улице приступил к сбору трофеев. Обитателям кордона предстояла нелегкая работа по уборке.

Наконец, я проснулся сам. Почти. Пристроившись рядом с Волком, поскуливал Акелла. Догадавшись, что у нас неприятности, огляделся. Присутствие в комнате Юнца, слегка заинтриговало, но не более того. Выскочил во двор и сразу наткнулся на невозмутимого дядьку Семена.

— Ну!? — заорал я.

— Рябой, на кордоне.

Затрепыхалась надежда что ранен, пусть тяжело, пусть без руки, ноги, но живой.

— У нашего озера, рядом с солдатами капитана Омельченко, схоронили. Помнишь, как вы с Миколой Кочергу с его бандой у моста положили? Вот так.

В уголках глаз ветерана закипела непрошенная капля слезы.

— Клерк говорит, что их гранатами забросали. Погибли сразу, не мучались. Нашему осколок в спину, прямо в сердце. Он улыбался перед смертью. Аминь.

— Хорошо вздремнул, — я сжал кулаки.

Сбоку успокаивающе зарычала Герда. Узнав подробности происходившего, и сообразив, что сон мой длился сутки с хвостиком, я расстроился окончательно. Конечно, кое-что приятное тоже имело место, но я, в отличии от бесстрашного Умника, здорово боялся. Пробуждение сонного царства, тем временем, продолжалось. Во двор выскочили злой и веселый Волк, и, слегка пришибленный, но довольный студент. Я не берусь судить о телепатии, я простой парень, с одним провинциальным институтом за плечами, но парочка мысли читала влет. Веселость у Мирошниченко вся улетучилась, и он, как злобный демон, носился по заправке вперед-назад. За ним хвостиком мотался Юнец, наш прототип Билли Кида, грозы Дикого Запада. Тот, кстати, перестрелял за всю свою жизнь человек тридцать. Наш студент выполнил эту норму за неделю. У нас в отряде улучшенный прототип. Я же командир, вспомнилось мне, этот, как его, подполковник. Сейчас мы всех научим портянки наматывать.

— Давайте поедим, а то кушать очень хочется, а потом подумаем о наших дальнейших планах.

Моя команда, решительная и бескомпромиссная, произвела надлежащий эффект. У решетки барбекю собрались все находившиеся на заправке люди и псы. К нашей восставшей ото сна тройке и дядьке Семену присоединились взрослые четвероногие члены отряда Герда и Акелла. По отсутствию Плаксы было понятно, что он убежал куда-то далеко. Нашел себе друга Фунтика. Чему хорошему научит нашего щенка этот разгильдяй. Я осознал, что слегка ревную своего любимца. На руках его таскали многие, но за пазухой поносить его успел только я. Я вспомнил маленький меховой кусочек с колошматящимся сердцем, лежащий за отворотом комбинезона. Целая жизнь прошла с тех пор. Я уже не бедный наемный банковский чиновник, а умеренной состоятельности представитель среднего класса.

С внешнего поста от ворот к нашей компании подошел Лаврик. А спустившийся с крыши персонаж, стоявший там на часах, вызвал мой живейший интерес. Волка больше заинтересовал его костюм. Подскочив к этому дяденьке, который был на пол головы выше лейтенанта, Мирошниченко активно похлопал по нему ладошками. Досталось и груди, и спине, и наколенникам.

— Будь я проклят! «СКАТ-10», — в восхищении заявил Волк.

Наш новенький был орел. Ростом метр девяносто, сплошные мышцы, угадывающиеся под броней, лицо голливудского красавца. Общую картину портила мелкая деталь — когда он моргал, была четко видна наколка на веках глаз. Надпись была лаконичной «не буди».

Открыв экран компьютера, я посмотрел списочный состав отряда. Хорошо, что я в это время жевал, а то бы наверняка от удивления открыл рот. Северо-западный комплекс был выделен на карте как место базирования отряда специального назначения госнаркоконтроля и состоял из пяти офицеров в звании капитанов. Там были две новые для меня фамилии и наши старые знакомые Клерк, Нарком и Бывалый. С укоризной в голосе я сказал:

— Лаврик, и все это время ты с нами хитрил?

У Наркома густо побагровели уши и он, уходя от ответа, впился зубами в кусок буженины. Волк насторожился, а Юнец часто-часто заморгал глазами. Я развернул к ним экран Умника и обратился к новенькому:

— Фролов или Раскатов? — спросил я.

— Раскатов, — понуро признался красавец. — Но я как-то больше привык, что свои называют меня Гора.

— Ну, Гора, так Гора, — согласился дядька Семен. — Чувствуй себя как дома и ни в чем себе не отказывай.

Дядька Семен притащил из кухни шесть помятых алюминиевых кружек и бутылку водки. Плеснув нам на донышко грамм по сорок, все остальное он вылил в кружку новенького.

— Ну, тебя, значит, с освобожденьицем! — Новенький напрягся. — Это ты можешь молодежь вокруг пальца обвести. Такую наколочку делают только после месяца штрафного карцера в Черниговском централе. Да и запах тюремный из тебя еще не выветрился. За Рябого! Пусть земля ему будет пухом!