Чтение онлайн

– Значит, сможем отобрать лучших. Главное, есть сильная поддержка. Стоит только свистнуть – кошек Павлова у военных заберут и отдадут тому, кто в состоянии довести их до ума. Представь себе, запись вчерашнего представления уже гуляет по столичным кабинетам. Наверное, какой-нибудь военный корреспондент решил подзаработать. Я готовился долго объяснять, показывать твои ролики, а мне говорят: ах, это рыжие «Клинки»? Да что ж вы раньше не сказали, какие они обалденные! Есть мнение, что это очень, очень перспективный товар! Буквально золотая жила! Давайте скорее приезжайте вместе с разработчиком и пусть сам называет сумму!.. Такая вот полезная штука промшпионаж. Что скажешь, мальчик, – готов к авантюре? В институте тебя обложили со всех сторон, и это на годы вперед. Может, ну его?

– Месяц назад вы мне не верили, говорили – Павлов серию запорол, – напомнил Шаронов, бросая свой окурок в ту же клумбу.

– Зато на днях я в точности предсказал, как поведет себя трехцветка. Очень жаль, что она погибла. Игрушечка. Ничего, дизайн обеспечим не хуже. А серию в целом Павлов действительно запорол, причем бездарно, и попробуй докажи мне обратное. Мужик он, я слышал, хороший, только вот дурак.

– Он просто невезучий, – сказал Шаронов укоризненно.

– По результатам это примерно одно и то же.

– Фу, как сурово. Впрочем, будем справедливы: так или иначе, Павлов на самом деле загубил серию! Катька у него получилась случайно. И поставить такую случайность на поток… Это будет стоить нервов и денег. Слушайте, намекните хотя бы, кто готов вкладываться в проект.

– Намекаю – транснациональная корпорация со штабом в Москве. А кто еще может скрутить наших военных в бараний рог?

– Для такого монстра кошки Павлова отнюдь не золотая жила. Хотя да, понимаю. Имидж! А вы отдаете себе отчет, что их будут называть «Павлов’с кэт»? Неважно, сможет автор участвовать или придется без него.

– Я думаю, – сказал Голованов, – что их сначала назовут «рашен кэт», а позже само придет другое слово и останется. Как бы ты ни старался увековечить имя друга. Если честно, меня торговая марка не волнует. Я просто хочу под занавес карьеры поколдовать над красивой игрушкой. Для себя. Хотя бы в роли организатора работ. Вообще, после обезьянника кошки воспринимаются так… Легко. Действительно игрушки. Когда с приматами возишься, постоянно ощущаешь затылком холодный прищур Господа. По молодости это забавляло, теперь совсем наоборот. Да и заказывали мне вечно разные пакости. Устал. Сейчас вот опять…

– Не говорите. Знать не желаю лишних военных тайн. Цыц!

– Кто тебе поверит – я же прибабахнутый! Заслуженный маньяк русской биотехники. Видишь, с топором в гости хожу.

– Лучше Павлову в дверь обухом стукните. И вообще, мне про вашего Бэрримора уже наболтали. На фиг он нужен? Пятая колонна? Ни один серьезный человек не возьмет в дом такую прислугу. Конструкции вероятного противника.

– Глупый ты, мальчик, – улыбнулся Голованов. – По обезьяннику результаты давно никого не интересуют, главное – процесс. И сопровождающие его финансовые потоки. Думаешь, чего я так легко эту шарагу бросаю? Потому что отпускают меня наконец-то. Заслужил покой. Выслужил. Эх, доктор Шаронов… Такой большой, все знаешь, все можешь, а элементарного умения договариваться с материально заинтересованными лицами не выработал. Вот и спихнули тебя в администраторы.

– Договариваться будете вы, – парировал Шаронов. – Я вкалывать намерен. Мое дело сейчас – кошки Павлова. А потом, если все нормально пойдет – тьфу-тьфу-тьфу, – опять собаки. У меня тоже в загашнике… Перспективный товар.

– Один укус, и башки нету?

– Не-е, этот ласковый… – произнес Шаронов, мечтательно жмурясь.

– В общем, решился? Давай! Уговор наш в силе: я – общее руководство, ты – непосредственное. Мне без тебя не потянуть, и годы не те, и среди молодежи… э-э… репутация неважная. Сам подумай, как я их перекупать буду, если они меня боятся?!

– Я поразмыслю еще. – Шаронов снова закурил. Помолчал и сообщил:

– Кошек очень жалко. Когда вырастают такие здоровые, они становятся почти как собаки. Это ведь Павлов не сам их придумал. Знаете, кто ему идею подбросил?.. То-то и оно… Я думал, смогу безучастно смотреть, как рыжую подтему ликвидируют. Оказалось – нет. Так измучился, будто собственные изделия на мясо сдал… Нет, рыжих нельзя бросать, их дожимать надо. Конечно, биотехника для меня пройденный этап, скучно будет и муторно по павловским лекалам кроить, от одного названия «кот с обрезанной задачей» уже тоска берет. Но если мы на этом пути докопаемся до полусвободного мозга… Готов временно поступиться некоторыми принципами. Лишь бы вышло! Эй, вы чего так смотрите, я пока не решил…

Голованов вздохнул и, не оборачиваясь, треснул обухом топора по двери.

– Павлов! Выходи, подлый трус! Дело есть на сто миллионов долларов!

– Врете, – сказал Шаронов. – Двадцать, ну двадцать пять. Больше не дадут. И столько-то не надо.

– Кто врет? Я рекламирую наш проект. Понимать надо разницу. Пав-лов! Вы-хо-ди!

Павлов не отзывался. Он наверху спал, уже без слез. И без сновидений.

Будто мертвый.

Смеркалось, но биотех и биомех все сидели на крыльце.

Из-за забора угрюмыми медвежьими глазками на них глядел Ёкарный Бабай.

Эпилог

Грабитель нырнул в дверь заброшенного склада. Патрульная машина, скрежеща тормозами, притерлась к стене.

– Еще чуть-чуть, и ободрали бы краску из-за этого гада! – возмутился Дарре, старший экипажа, заглядывая в щель между стеной и бортом автомобиля. – Поймаем, надаю по роже. Скажу, что так и было.

Его оператор Рено взялся за микрофон.

– Полиция!!! Выходите с поднятыми руками!!!

От рева динамиков задребезжали стекла в редких окошках под крышей склада.

Дарре медленно отвел машину назад, метров на двадцать. Теперь патрульные видели стену от угла до угла и легко могли контролировать все двери.

– Ты уверен, что там сзади по-прежнему заколочено? – спросил Рено.

– На этом складе буквально вчера зажали такого же кретина. Я почему нашего клиента и гнал именно сюда.

– Ну-ну… – Рено щелкнул клавишей. – Эй, ты, кретин!!! Сдавайся по-хорошему!!! Ты в западне!!! Там выхода нет!!!