Чтение онлайн

– А кто теперь это понимает? – неожиданно сказал он, и на мгновение мрак подземелья осветился его приятной улыбкой.

Они поднимались по очень странной лестнице, высеченной прямо в центре скалы, на которой стоял замок, и начинавшейся у самого берега реки. Николь никогда не приходилось видеть более спокойного и тихого места, и при других обстоятельствах она наверняка бы заинтересовалась этой удивительной пещерой. Но сейчас единственное, чего она хотела, – как можно больше увеличить расстояние между собой и сэром Дензилом. И все же любопытство взяло верх.

– Что это за место? – спросила она своего спутника, который помогал ей подниматься, твердо поддерживая под руку.

– Эту лестницу когда-то использовали, чтобы поднимать в замок огромные бочки с пивом. Ее называют «лаз Мортимера».

– Как?

– Вы когда-нибудь слышали о Роджере Мортимере, Мартовском Графе?

– Что-то знакомое.

– Он был любовником королевы Изабеллы, эта бедная женщина была женой Эдварда II, несчастного короля, убитого в замке Беркли.

Несмотря на весь свой страх, Николь вновь почувствовала интерес к истории:

– Его еще ужасно пытали при помощи раскаленной докрасна кочерги?

– Да, правильно, – Джоселин слегка кивнул.

– Так это в честь него, ну, этого Мартовского Графа, назвали эту пещеру?

– По этим самым ступенькам поднялась стража, чтобы арестовать его. Молодому королю Эдварду III казалось, что любовник его матери стал слишком силен и влиятелен, поэтому как-то ночью он приказал схватить его. Говорят, что он был схвачен прямо в постели у королевы, но другие, более стыдливые, утверждают, что его арестовали, когда он молился. Так или иначе, с Мортимером было покончено, и король стал единственным и полноправным хозяином дворца.

Николь оглянулась:

– Сейчас ведь кто-нибудь тоже может подняться сюда? А вдруг меня преследуют?

– Не бойтесь. Наверху есть дверь, которая запирается, к тому же около нее дежурит охрана.

– А я думала, что дворец пуст.

– Так оно и есть. Но не забывайте, что там, наверху, находится королевский флаг, поэтому во дворце разместились солдаты, чтобы охранять его и следить за порядком.

– И вы – один из них?

– Арабелла, – произнес Джоселин, помогая ей преодолеть несколько последних ступенек, – вы задаете слишком много вопросов. Когда я вас устрою как полагается, тогда поговорим.

Она все же не выдержала и сказала:

– Спасибо за то, что помогаете мне. Мне кажется, что любой другой мужчина из вашего времени надавал бы мне пощечин и отправил обратно к сэру Дензилу.

Тут она сообразила, что сказала глупость, потому что Джоселин посмотрел на нее совершенно обескураженно. Вскоре они оказались перед деревянной дверью, он постучал и тихо произнес свое имя, после чего послышалось бряцанье засова, и в замке повернулся огромный ключ. Николь вошла и оказалась в помещении, похожем на башню; несколько крутых ступеней вели вниз на площадку верхнего двора замка. Она огляделась и увидела, что, хоть двор был со всех сторон окружен полуразвалившимися каменными строениями, свечи горели только справа от нее, и именно туда направился Джоселин.

– Что это за место, куда мы идем?

– Раньше это были королевские апартаменты, и хотя теперь они изрядно разрушены, мы, в конце концов, можем там вполне уютно устроиться, и нам никто не помешает, пока вы будете мне рассказывать свою историю.

– А где солдаты?

– Они все на среднем дворе замка, прячутся от непогоды кто где может.

Они вошли в огромную каменную комнату, которая раньше наверняка была роскошным дворцовым залом. Там горел камин, а перед ним стояло что-то вроде походной койки. Кроме того, в комнате был стол, а на нем – кувшин с вином, чашка и тарелка с холодным мясом. К противоположной стене, смотрясь совершенно нелепо и неестественно среди этих холодных камней, был прислонен… роскошный королевский флаг. Николь уставилась на него в изумлении.

– Почему он здесь? Ведь только сегодня вечером его водрузили у дворца.

Лицо Джоселина тут же преобразилось: бесшабашный повеса исчез, на нее смотрел другой, серьезный человек.

– Его чуть не сдуло ветром, и если бы это произошло, не дай Бог, это был бы очень дурной знак. А для меня это было бы просто смертельно, если бы он упал.

– А вы что, несете за него ответственность?

– Да нет, во всяком случае, в мои обязанности это не входит. Просто я шел на празднование, и что-то заставило меня выйти посмотреть на флаг. Во время войны он ведь действительно много значит. Тем более теперь, когда почти все вековые традиции оказались под угрозой.

– Значит, вы – законченный монархист? – спросила Николь, в которой опять заговорило сознание женщины из двадцатого века.

– Мне просто не по душе общественные беспорядки, вызванные всеми этими призывами против верховной власти. Конечно, король, если к нему приглядеться, – далеко не идеал. Но разве бывают идеальные люди? – он налил Николь стакан вина, который она молча взяла. – Да, у Карла Стюарта – масса недостатков. В молодости на него большое влияние оказывал Бекингем, теперь – жена, но для меня – он символ порядка. Я ответил на ваш вопрос?

– В полной мере.

Джоселин повернулся к ней, его философское настроение улетучилось. Теперь это был еще один человек, на этот раз – внимательный и практичный. Николь невольно подумала, что ее первое впечатление о нем меняется с каждой минутой.

– Ну а теперь расскажите мне, что заставило вас со всех ног нестись к реке в столь поздний час, да еще в такую жуткую непогоду?

– Говоря простыми словами, сэр Дензил пытался залезть ко мне в постель. Я – его падчерица, между нами нет кровного родства. Так что с тех пор, как я выросла, он горит желанием сделать из меня госпожу или что-то в этом роде.

– Но это желание никак нельзя назвать взаимным, так я понимаю?

– Вы что, издеваетесь!? – воскликнула Николь, но тут же сама вздрогнула от своего неуместного восклицания.

Однако Джоселин, казалось, ничего не заметил, а только слегка кивнул:

– Понимаю.

– Не думаю, что вы понимаете все. Дело в том, что Арабелла…ну, то есть я… была помолвлена с Майклом Морельяном, сыном одного из членов Парламента. И наши семьи были не против, чтобы между нами возникли сексуальные отношения, и у меня родился от него ребенок… дочь. Но теперь наша помолвка расторгнута, потому что, как вы сами понимаете, он и его отец оказались на стороне парламентариев. А я оказалась в очень щепетильном положении. Мать-одиночка… ну и так далее.