Чтение онлайн

Закончив свои объяснения, учительница показала мне цветную открытку, изображавшую митинг в связи с первыми успехами авиации, состоявшийся в 1909 году в Маньчжурии, в городе Мукдене. Эту открытку ей прислал австралийский летчик, бывший доброволец в армии одного из китайских «военных феодалов».

— С тех пор как я составляю коллекцию, моя жизнь обрела смысл, сказала мне учительница.

Встретил сегодня Жюстена за рулем трактора; в сущности, он просто совершает прогулку для собственного удовольствия. Земли у него с Эрнестиной так мало, что трактору не хватит там работы и на десять часов в году. И стоит он дороже, чем вся полоска земли, которую им вспахивают.

Деревня Гранж-о-Ван с ее королем Меровингом, с фантазером-механиком, с королевой-пастушкой, с трудолюбивыми карликами и коллекционершей-учительницей кажется мне сегодня вечером самым диковинным уголком земли из всех тех, что мне довелось увидеть во время моих странствований по белу свету. И мне даже стало грустно. Я убежден, что мало найдется на свате людей, так плохо, как мои соседи, осведомленных о тех чудесах и о тех ужасах, которыми чреват мир в нынешнем, 195… году, и боюсь, что мало найдется людей, так плохо вооруженных для предстоящих им неизбежных битв.

Ежедневно в семь часов утра меня будит сборщик молока. Он подъезжает на своем грузовичке, дает гудок и, не выходя из кабины, кричит: «Молоко! Молоко!» Тон у него самый насмешливый, так как Эрнестина всегда просыпает и коровы у нее еще не подоены.

Она выскакивает на крыльцо, откидывая со лба растрепавшиеся за ночь белокурые кудряшки.

— Красавчик, — молит она. — Красавчик, заверните к нам на обратном пути, я так крепко спала, что не слышала будильника.

Грузовичок разворачивается во дворе, проезжает мимо миссионерского креста. Накинув старый плащ поверх халата с мелкими букетиками роз, Эрнестина бежит в хлев. Через три четверти часа Красавчик (таково прозвище сборщика) возвращается из Нижних выселок. Он помогает Эрнестине донести ведро с молоком до грузовика, потом «принимает» у нее молоко — наливает его меркой через цедилку в бидон. Количество сданного молока Эрнестина отмечает в нескольких графах квитанционной книжки «Общества сыроварения и молочной торговли» и старательно выводит цифры.

— А складывать-то вы не умеете, — каждое утро шутит Красавчик.

Эрнестина досадливо топает ножкой и, смеясь, смотрит на него из-под белокурых кудряшек, упавших ей на глаза.

Сегодня утром у нее во время этой игры слетел с ноги деревянный башмачок, весь в сквозных прорезях и с ремешком из тисненой кожи, — такие башмаки выделывают в здешних краях для продажи туристам. Сборщик поднял упавший башмачок. Эрнестина протянула ногу, чтоб он обул ее, и, наблюдая эту сцену из-за оконной занавески, я заметил, что у молодой щеголихи ногти покрыты ярким лаком. Сборщик не поцеловал стройную ножку, но, должно быть, крепко сжал ее в щиколотке; я увидел, что Эрнестина густо покраснела. Она вообще то и дело краснеет до корней волос.

Немного позже, встретив Эрнестину, я спросил, почему она не красит себе ногти на руках.

— Отец с матерью да и муж рассердятся, скажут: «бесстыдница», ответила она.

— А на ножках, значит, можно, Эрнестина?

— А вы уж и доглядели! — воскликнула она. — Не то что мой Жюстен, он у меня тихоня, ничего такого не замечает.

За последние дни мне пришлось немало поездить по железной дороге, и я всегда добирался до станции или со станции домой на грузовике сборщика молока, сидя в кабинке рядом с ним.

Сборщик молока, по прозвищу Красавчик, — итальянец, уроженец Пьемонта; его фамилия Бельмаскио, что означает по-итальянски «красивый мужчина», но здешние жители, верные традициям французов, которые превращают город Кельн в Колонь, Лондон — в Лондр, а Базель — в Баль, именуют его то Бомаском, то просто Красавчиком.

Наружность Красавчика на первый взгляд не соответствует ни его итальянской фамилии, ни ее французскому переводу. На лице у него резкие складки, хотя ему немногим более тридцати лет, черты неправильные, нос с горбинкой, а глаза запавшие; взгляд прямой и смелый, но не мягкий пронзительный, в зеленовато-серых глазах блещет искорка лукавства. Роста он довольно высокого, худощав, с прекрасно развитой мускулатурой, на груди курчавятся черные волосы.

Путешествуя с ним до станции и от станции до дому, я скоро изучил его маршрут. В четыре часа утра он выезжает из Клюзо — того промышленного городка, где работает племянница стариков Амаблей. Кроме Гранж-о-Вана, он обслуживает еще несколько горных деревень и поселков, часть бидонов отвозит в Клюзо, в молочную, а остальные должен до двенадцати часов дня доставить на сыроваренный завод в Сент-Мари-дез-Анж.

Красавчик рад оказать людям услугу. Он охотно выполняет поручения крестьян, покупает по их просьбе и привозит то, что почтарь не взял бы на свою тележку: мешки с семенами, запасные части для сельскохозяйственных машин. Заболеет у кого-нибудь корова — Красавчик дает полезный совет. Вздумают в приюте для престарелых увеличить плату за содержание чьей-нибудь бабушки — у него спрашивают, кому можно подать жалобу. «Справлюсь у секретаря профсоюзного комитета», — говорит Красавчик и на другой день привозит от секретаря ответ и образец заявления, которое надо подать. Речь у Красавчика краткая, движения быстрые, уверенные, физически он очень силен, с легкостью взваливает на плечи шестипудовый мешок и с такой же легкостью разбирается в сложном переплетении проводов электрического насоса. Мужчины почтительно говорят ему «мсье», хотя он итальянец.

Женщины величают его попросту Красавчик и любят посмеяться с ним. Нельзя сказать, что он развлекает их веселой болтовней — разве только с ласковой насмешкой бросит на ходу девушке с круто завитыми локончиками: «Здорово! Поздравляю с перманентом!» А другой моднице, обновившей красную кофточку, скажет забавную чепуху: «Осторожнее, бык забодает!» Но всякий раз, как этот парень говорит с женщинами, он чуть-чуть понижает голос, в самых простых словах его приветствия: «Здравствуй, Мари-Луиза» — звучит какая-то нежность, и Мари-Луиза, отвечая вполголоса: «Здравствуй, Красавчик», словно поверяет ему заветную тайну. Выражение глаз у него и тут остается лукавым и даже жестким, но он тотчас уловит женский взгляд. Красавчик и любая женщина понимают друг друга с первого слова, как заговорщики. Меня это немного раздражает, да, наверно, и не только меня одного.

Иной раз я невольно слышал, как наспех, полушепотом назначалось свидание. После полудня, сдав молоко на сыроваренный завод, Красавчик совершенно свободен. И тогда он встречается со своими подружками, то в риге за околицей горной деревушки, то они сами под предлогом покупок приезжают к нему в Клюзо. Но он никогда не хвастается своими победами, и мы с ним ни разу не говорили «про женщин».

Ночью я приехал скорым поездом Париж — Турин, и нынче утром Красавчик доставил меня из Клюзо в деревню на своем грузовичке. В разговоре я случайно упомянул о верфях «Ансальдо» [9] в Генуе одном из самых больших в мире центров морского судостроения. Он тут же сообщил мне, что несколько лет работал клепальщиком на верфях «Ансальдо», и в голосе его прозвучали такие же мягкие нотки, как в разговоре с женщинами.