Шрифт:
Джон Уиндем
Избери путь ее...
Не было ничего, кроме меня самой.
Все остальное было пустотой - без времени, без пространства, без света, без тьмы и в этой пустоте была я. Впрочем, это "Я" не имело никакой формы у меня не было ни чувств, ни памяти, лишь осознание себя. Хотела бы я знать это "Я" (я - такая) и есть душа? Мне казалось, я хотела это знать всегда, и буду хотеть этого вечно...
Каким-то образом безвременье закончилось. Я стала понимать, что раньше что-то было. Закончилось и отсутствие пространства, я куда-то двигалась.
Что-то двигало меня то в одну, то в другую сторону. Я не понимала, как могу это чувствовать, - снаружи не было ничего, никакой точки отсчета, по которой можно было хоть как-то определить направление движения, я просто знала, что какие-то силы дергают меня то туда, то сюда, как бы вступая в противоборство друг с другом. Казалось, одна сила овладевает мной, чтобы ослабить расшатать и дать возможность другой, противоположной, силе войти в меня в свою очередь. Так продолжалось некоторое время, пока мое осознание себя самой не стало четче и я не стала размышлять, какие силы борются во мне, может быть, добро и зло... или жизнь и смерть.
Меня продолжало толкать в разные стороны, причем амплитуда колебаний сокращалась до тех пор, пока меня не стало буквально перебрасывать то туда, то сюда. Неожиданно и резко борьба эта кончилась. Возникло ощущение движения, все быстрее и быстрее... наконец, стремительный полет в пустоте, и падение...
– Все в порядке, - сказал чей-то голос, - только пришла в сознание чуть позже положенного. Нужно пометить это в ее карте. Какой номер? О, у нее это всего лишь в четвертый раз. Да-да, конечно, отметьте все остальное в норме. Она в сознании!
Голос был женский с каким-то легким и незнакомым акцентом. Я открыла глаза, увидела то приближающийся, то отдаляющийся от меня потолок и вновь закрыла их. Другой голос, с таким же странноватым акцентом, произнес:
– Выпейте это.
Чья то рука приподняла мне голову и в губы ткнулась чашка с жидкостью. Я чуть приподнялась, выпила содержимое и, закрыв глаза, вновь откинулась на спину. Через некоторое время я ощутила прилив сил. Несколько минут я лежала, глядя в потолок и размышляя: где я могу находиться? Мне не доводилось видеть потолок такого цвета - кремово-розового. Внезапно я осознала, что дело вовсе не в необычности потолка (точнее, его цвета), а в необычности и неузнаваемости всего - я ничего не помнила. Я понятия не имела, кто я, где я и как могла здесь оказаться. В приступе панического ужаса я попыталась приподняться и сесть, но чья-то рука помешала мне и вновь у моих губ оказалась чашка с жидкостью.
– Вы в полном порядке, - услышала я женский голос.
– Лежите спокойно. Расслабьтесь.
Я хотела спросить ее о чем-то, о чем-то важном, но вдруг ощутила жуткую слабость трудно было даже пошевелить языком. Первая волна страха улеглась, оставив лишь апатию "Что могло со мной случиться?
– вяло соображала я. Может быть несчастный случаи? Может, так чувствуют себя в сильном шоке?" Я не могла найти никакого объяснения, но меня это перестало занимать: ведь кто-то за мной смотрит, кто-то заботится обо мне... и еще эта слабость... с вопросами можно было подождать.
Наверное, я задремала. Не знаю, сколько прошло времени, но когда я вновь открыла глаза, мне явно стало лучше. Ужаса не было осталось лишь удивление, - и некоторое время я лежала, не двигаясь. С приливом сил ко мне вернулось любопытство - захотелось узнать, где я, и я тихонько повернула голову на подушке.
В нескольких метрах от себя я увидела сложное приспособление на колесах нечто среднее между кроватью и троллейбусом и на нем - спящую с открытым ртом женщину громадных размеров. Поначалу мне даже показалось, что женщина эта находится в чем-то, что придает ей такую огромную форму, но, приглядевшись, поняла - это была она сама. Я отвела от нее взгляд и увидела еще два "троллика". На каждом покоилась такая же громадная фигура.
Я стала пристальнее вглядываться в ту, что была ближе всех ко мне, и к своему удивлению, обнаружила, что она выглядела очень молоденькой: двадцать два, ну от силы двадцать три, не больше. Она была довольно симпатичная свежий румянец, коротко остриженные золотистые кудряшки, ее можно было бы назвать красивенькой, если бы.
Прошло минут десять, и возле меня послышался звук быстрых деловитых шагов.
– Как вы себя чувствуете?
– раздался чей-то голос.
Я повернула голову, и на какой-то момент мне показалось, что передо мной ребенок. Вглядевшись в черты лица под белой шапочкой, я поняла, что это лицо женщины, никак не моложе тридцати лет. Не дожидаясь ответа, она протянула руку к кровати и нащупала мой пульс. По-видимому, он был в норме, она удовлетворенно кивнула и сказала:
– Теперь все будет в порядке, Мама.
Я тупо смотрела на нее и не знала, как реагировать.
– Машина уже ждет вас, - самым естественным тоном добавила она, - как, по- вашему, вы сумеете дойти?
– Какая машина? Зачем?
– машинально выговорила я.
– Чтобы отвезти вас домой, - ответила она с заученной профессиональной кротостью.
– Ну, давайте потихоньку подниматься.
– И с этими словами откинула одеяло.
Я машинально взглянула на свое тело, и у меня пресеклось дыхание... Я подняла руку... огромный, толстенный валик белой плоти, в ужасе уставилась на нее, открыла рот и, уже теряя сознание, услышала свой режущий, пронзительный крик...
Открыв глаза, я увидела рядом с собой женщину (обыкновенных, нормальных размеров) в белом халате. На шее у нее висел стетоскоп. Она смотрела на меня с недоумением и растерянностью. Маленькая женщина в белой шапочке стояла рядом с ней и торопливо говорила: "Доктор, она вдруг закричала... так неожиданно... и потеряла сознание".
– Что это? Что со мной? Я не знаю, я совсем не такая... Не могу быть такой... Не могу, не могу, не могу...
– Я говорила и не могла остановиться, хотя слышала свои тоскливые завывания как будто со стороны.
Та, которую назвали доктором, по-прежнему выглядела недоуменно-растерянной.
– Что все это значит?
– спросила она, видимо, не в первый раз.
– Понятия не имею, доктор, - опять быстро проговорила маленькая.
– Это было так неожиданно, как будто ей вдруг стало больно... Но я не знаю, почему...
– М-да... С ней все в порядке, она уже выписана и не может оставаться здесь - нам сейчас понадобится ее место, - сказала доктор.
– Я, пожалуй, дам ей успокаивающего.