Чтение онлайн

Тихонько брел домой проселочным путем,

Как вдруг Разбойнику попался.

Разбойник Мужика как липку ободрал.

«Помилуй, – всплачется Крестьянин, – я пропал,

Меня совсем ты доконал!

Год целый я купить коровушку сбирался:

Насилу этого дождался дня». —

«Добро, не плачься на меня, —

Сказал, разжалобясь, Разбойник. —

И подлинно, ведь мне коровы не доить;

Уж так и быть,

Возьми себе назад подойник».

ВОЛК И ЖУРАВЛЬ

Что волки жадны, всякий знает:

Волк, евши, никогда

Костей не разбирает.

Зато на одного из них пришла беда:

Он костью чуть не подавился.

Не может Волк ни охнуть, ни вздохнуть;

Пришло хоть ноги протянуть!

По счастью, близко тут Журавль случился.

Вот кой-как, знаками, стал Волк его манить

И просит горю пособить.

Журавль свой нос по шею

Засунул Волку в пасть и с трудностью большою

Кость вытащил и стал за труд просить.

«Ты шутишь! – зверь вскричал коварный. —

Тебе за труд? Ах ты, неблагодарный!

А это ничего, что свой ты долгий нос

И с глупой головой из горла цел унес?

Поди ж, приятель, убирайся,

Да берегись: вперед ты мне не попадайся!»

ТРУДОЛЮБИВЫЙ МЕДВЕДЬ

Увидя, что мужик, трудяся над дугами,

Их прибыльно сбывает с рук

(А дуги гнут с терпеньем и не вдруг),

Медведь задумал жить такими же трудами.

Пошел по лесу треск и стук,

И слышно за версту проказу.

Орешника, березняка и вязу

Мой Мишка погубил несметное число,

А не дается ремесло.

Вот идет к мужику он попросить совета

И говорит: «Сосед, что за причина эта?

Деревья таки я ломать могу,

А не согнул ни одного в дугу.

Скажи, в чем есть тут главное уменье?» —

«В том, – отвечал сосед, —

Чего в тебе, кум, вовсе нет:

В терпенье».

ЛЖЕЦ

Из дальних странствий возвратясь,

Какой-то дворянин (а может быть, и князь),

С приятелем своим пешком гуляя в поле,

Расхвастался о том, где он бывал,

И к былям небылиц без счету прилагал.

«Нет, – говорит, – что я видал,

Того уж не увижу боле.

Что здесь у вас за край?

То холодно, то очень жарко,

То солнце спрячется, то светит слишком ярко.

Вот там-то прямо рай!

И вспомнишь, так душе отрада!

Ни шуб, ни свеч совсем не надо:

Не знаешь век, что есть ночная тень,

И круглый Божий год все видишь майский день.

Никто там ни садит, ни сеет,

А если б посмотрел, что там растет и зреет!

Вот в Риме, например, я видел огурец, —

Ах, мой Творец!

И по сию не вспомнюсь пору!

Поверишь ли? ну, право, был он с гору». —

«Что за диковина! – приятель отвечал. —

На свете чудеса рассеяны повсюду,

Да не везде их всякий примечал.

Мы сами вот теперь подходим к чуду,

Какого ты нигде, конечно, не встречал,

И я в том спорить буду.

Вон, видишь ли через реку тот мост,

Куда нам путь лежит? Он с виду хоть и прост,

А свойство чудное имеет:

Лжец ни один у нас по нем пройти не смеет:

До половины не дойдет —

Провалится и в воду упадет;

Но кто не лжет,

Ступай по нем, пожалуй, хоть в карете». —

«А какова у вас река?» —

«Да не мелка.

Так, видишь ли, мой друг, чего-то нет на свете!

Хоть римский огурец велик, нет спору в том;

Ведь с гору, кажется, ты так сказал о нем?» —

«Гора хоть не гора, но, право, будет с дом». —