Истории Раймона Седьмого
Шрифт:
История 17-я. Попадалово.
Я внимательно осмотрел пол – по уму, нужно было снять все доски и перестелить заново, а уж потом класть линолеум. И вот ещё странность – пол в кабинете был заметно выше, чем в коридоре. Я прикинул – эта странность была просто очередной в списке.
– Хозяин, а хозяин!
– Чего вам, девы?
– А что делать будешь? Хозяин, давай ничего не делать, а? Оно страшно…
– Кто оно-то?– спросил я, меня начинала нервировать такая ситуёвина. Все знают что-то, подозревают, один я, как идиот, сую свою дурную башку куда не надо, и получаю по носу регулярно. Ну, пока не получаю, но всё равно приятного мало.
– Мы не знаем, оно злое, хозяин, ты его не трогай!
– Пусть оно меня не трогает,– проворчал я,– а я тут пол перестелю. Надо это гнильё убрать, шкафы в коридор выставить и заново всё сделать. А то вон, уже травмы есть.
– А может лучше не трогать?– в дверях стоял Никита. Матвея я, как пострадавшего, отпустил домой.
– Я тут пол буду разбирать, а вы только доски в коридор таскайте,– постановил я,– и этому нёху на вас не за что наезжать будет. А я с ним справлюсь, я их не боюсь, пусть они меня боятся!
На том и порешили. Пол я разобрал как-то на удивление быстро, и без эксцессов. Почему-то меня совершенно не удивило, что под досками обнаружился вполне годный паркет. Правда, он был серым от пыли, но на нём даже наличествовал некий узор, перекликающийся с розеткой на потолке. Я послал девчонок за водой, чтоб всё отмыть, а сам подошёл к шкафу. Теперь стало понятно, почему он не открывался – доски пола намертво зажали дверцу.
– Может не надо?– осторожно поинтересовался Никита, вся бойкость с его слетела, как листья с осеннего дерева.
– Боишься, что ли?– усмехнулся я,– если там и был трупак, так он давно мумифицировался. Высох, короче, или в скелет превратился. Сейчас посмотрим…– я подцепил край дверцы ногтями и потянул, она заскрипела и чуть – чуть приоткрылась. Петли, конечно, заржавели, за столько-то лет!
Я упрямо тянул дверку, и она медленно открылась наполовину. Я заглянул в шкаф – разочарование, блина! И тут никаких трупов – скелетов… какие-то деревяшки и несколько горшков в дальнем углу.
– Не, ну я так не договаривался!– я возмутился до глубины души,– я значит стараюсь, пол даже разобрал, а тут самого завалящего шкилета пожалели! Зажидились! Это я зря, значит всю бодягу затеял, а?
– Вы серьёзно?– парень смотрел на меня, как враг народа на товарища Сталина,– вам что, правда, труп нужен?
– Да нет, нах мне неизвестный труп,– успокоил я его,– просто обидно– стараешься, стараешься, а там какая-то хня.
Девчонки притащили два ведра воды, и мы вчетвером стали намывать пол. Под слоем пыли, и правда, скрывался рисунок, зеркально повторяющий потолочный узор.
В кабинет вошла директор.
– Смотрите,– похвастался я,– и линолеум не нужен! Красота!
– По правилам, надо линолеум,– она покачала головой,– не дураки эту красоту прятали, и потом СаНПин…
– Так прогнили доски-то!– возразил я,– ребёнок прыгнул и провалился, травмировался. Может, оставим как есть?
– Нет, нет,– она покачала головой, хотя– бы настелить сверху…и плинтусами, завтра поговорим, мне некогда сейчас, дома у меня, понимаете, Тамара Петровна в больнице…
Я понял, она говорила о сыне завхоза. Директор ушла, девчонки и Никита потащили вёдра в туалет, вылить воду, а я вытащил из шкафа деревянные обрезки. Похоже было на детали какой-то резьбы, я вертел их и так и эдак, раскладывал на полу, примеривал куски один к другому, пытаясь понять, что же это было до того, как его разломали. Резьба чем-то напоминала северную геометрическую, но узор был совершенно непонятен и далёк от привычной концентрической композиции. Я сосредоточился…вроде бы начало что-то получаться, как-то странно– в узор резьбы вплелась паркетная розетка, что-то щёлкнуло, в следующий момент я оказался в каком-то странном месте.
Кругом стоял туман. Ненавижу туман, он мне лично жить мешает, я сразу начал кашлять. Туман немного рассеялся. Кабинета со шкафами не было, а рядом со мной стояла Альбина Занкевич, и ехидно на меня смотрела.
– Доигрался,– констатировала она,– теперь всё.
– Вот ещё!– фыркнул я,– вы меня с собой не ровняйте! Я, в отличие от вас никого не подставлял!
– Догадался,– она криво усмехнулась,– умный мальчик! Конечно, мне было плевать и на Тамарку с её ублюдком, и на Галку с её амбициями, главным было получить признание !
– Получили?– я скептически поморщился,– да, вас постоянно в художественном училище вспоминают– Альбина Занкевич, как просрать талант!
– Ничего, тебя-то и так не вспомнят,– она явно злилась, но потакать ей я не собирался, вот ещё!
– А мне и не надо,– я выпрямился, кашель отпустил наконец-то,– зато я маляр хороший, да и талантом не обижен, не гений, конечно, но на кусок хлеба с маслом всегда заработаю.
– Тогда и выбирайся отсюда сам,– она зло смотрела на меня, видно ждала, что я буду просить о помощи…а хрен вам по глупой роже, тётенька, подумал я.
Я медленно пошёл вперёд, инстинктивно выбирая направление. Можно было ещё закрыть глаза, но я предпочитал видеть, куда иду. Я увидел их издалека– группа подростков, пять человек– три девочки и два парня, лет по 15-16, и чуть в стороне мужчина лет тридцати. Я подошёл к ним и громко поздоровался. Дети повернулись ко мне. Выглядели они какими-то измождёнными и уставшими. Мужик вроде смотрелся получше, но взгляд у него был такой же безнадёжный.
– Ты что, не понял, куда попал?– спросила девочка в платье гимназистки начала ХХ века.