Чтение онлайн

— Повсюду дрянь! — громко выкрикнул Гарденер. Он медленно допил остаток виски и швырнул бутылку через перила веранды в кусты.

— Повсюду дрянь! — повторил он и отключился.

— Этот парень видел нас, — сказал Буч в то время, как «Чероки» пробирался по диагонали через огород Андерсон, сбивая огромные кукурузные стебли и подсолнухи, изрядно возвышающиеся над крышей «Джипа».

— Я был неосмотрителен, — сказал Ив, поворачивая рулевое колесо. Они неожиданно появились на дальней стороне огорода. Колеса «Чероки» проехались по ряду тыкв, которые должны были созреть совсем скоро. Их кожица была довольно тусклой, но когда они лопались открывались режущие глаз плотно-розовые внутренности. — Если им неизвестно, что мы сейчас в городе, то я во всем ошибаюсь… Смотри! Я же тебе говорил! Широкая дорога с глубокими колеями выворачивала из лесу. Ив свернул на нее.

— У него на лице была кровь. — Дуган сглотнул. Было тяжело. Головная боль усилилась, и было ощущение, что зубы очень быстро вибрируют. Его внутренности снова взбунтовались. — А его рубашка выглядела так, словно кто-то швырнул его в…

— Останови. Меня опять тошнит.

Ив нажал на тормоз. Дуган открыл дверцу и вывалился наружу, выплюнув из себя на землю тонкую желтую струю, а затем закрыл на секунду глаза. Мир бросало и разворачивало. Голоса шелестели в его голове. Очень много голосов.

(Гард видел их, он взывает о помощи)

(сколько)

(двое в «Чероки» которым они управляют)

— Эй, — Буч услышал свои слова как будто издалека, — я не хочу испортить вечеринку, но меня тошнит. Сильно тошнит.

— Я думаю, ты сможешь, — голос Хиллмана доносился из длинного зала с множественным эхо.

Буч как-то ухитрился влезть на пассажирское место, но у него уже не хватило силы захлопнуть за собой дверцу. Он чувствовал себя слабым как новорожденный котенок.

— У нас нет времени создавать какую-либо защиту, и мы как раз в том месте, где эта штука сильнее всего. Соберись. У меня кое-что есть для твоего восстановления. Самое меньшее из того, что я могу сделать.

Ив нажал на кнопку электрического опускания заднего стекла «Чероки», вышел, открыл заднюю дверцу и вытянул ружейную сумку. Он протащил ее вдоль Джипа и поднял на сидение.

Он бросил взгляд на Дугана, и ему крайне не понравилось увиденное. Лицо полицейского было бледнее воска. Его глаза были приоткрыты, веки покраснели. Его рот был полуоткрыт, он дышал частыми неполными вдохами. У Ива хватило времени удивиться, как что бы это ни было смогло так скрутить Дугана, когда сам он не чувствовал ничего, ну абсолютно ничего.

— Держись, дружище, — сказал он, и разрезал перочинным ножом завязку у сумки.

– ..тошнит… — просипел Дуган, и его вырвало коричневатой жидкостью. Ив заметил в грязи три зуба.

Он достал светлый пластиковый баллон кислородной поддержки — клерк в Мэнском Медоборудовании называл его «флэт-пэк». Он содрал золотую фольгу, в которую был завернут конец шланга, выходящего из флэт-пэка, открыв переходник из нержавеющей стали с разъемом. Теперь он принес пластиковую маску, которая казалась золотой — такими были укомплектованы реактивные авиалинии. К этому присоединялась сегментовидная белая пластиковая труба, на конце которой был белый пластиковый переходник-клапан.

Если эта штука не заработает так, как говорил доктор, то парень умрет у меня на руках.

Он присоединил переходник маски к переходнику кислородной поддержки — он надеялся, что эти непростые действия сохранят жизнь Дугана. Он услышал негромкое шипение кислорода снаружи золотой маски. О'кэй. Чем дальше, тем лучше.

Он закрепил с помощью эластичных ремней маску так, что она полностью закрыла рот и нос Дугана. И стал озабоченно ждать, что же произойдет. Если это не выведет Дугана из шока за тридцать — сорок секунд, ему придется оберегать лишь собственную задницу. Дэвид, конечно, пропал, а Хилли смертельно устал, но это не дает ему права убить Дугана, который даже не знает, в какое дерьмо он вляпался.

Прошло двадцать секунд. Затем тридцать.

Ив включил заднюю скорость «Чероки», рассчитывая развернуться на краю огорода Андерсон, когда Дуган глубоко вздохнул, затем вздрогнул и открыл глаза. Они были голубыми и широко открытыми и выглядели очень смущенными поверх края золотой маски. На щеки его вернулся слабый цвет.

— Какого черта, — руки его взялись за маску.

— Не тронь ее, — сказал Ив, сжав своей рукой с искривленными суставами одну из рук Буч. — Тебя отравил наружный воздух. Ты торопишься получить еще дозу?

Буч убрал руки от маски. На его лице что-то дернулось, как будто он спросил "Долго еще будет такая дрянь?"

— Минут двадцать пять, как парнишка говорил. Вот нужный клапан. Хоть сейчас, хоть потом ты можешь отсоединить его. Но сразу присоединяй обратно, как только почувствуешь себя плохо. Ну что, продолжим, если вы в состоянии. Это не может быть далеко… и, по-моему, я знаю где.

Буч Дуган кивнул.

"Чероки" снова накренился вперед. Дуган бросил взгляд на окружающий лес. Нет зверей. Ничего нет… Это было необычно. Очень плохо и очень, очень необычно.

Где-то глубоко в его мозгу были едва слышны чужие мысли, как шепот коротковолновых передач.

Он взглянул на Ива.

— Какая же все-таки пляска с греблей здесь происходит?

— Это-то и нужно выяснить. — Не отрывая взгляд от плохой дороги, Ив рылся в сумке. Дуган поморщился, когда «Чероки» со скрежетом перевалился через пень чуть выше остальных.

Ив достал кольт 45 калибра. Он выглядел таким старым, что, казалось, использовался еще в Первой Мировой.

— Это твой? — спросил Дуган. Кислород привел его в порядок удивительно быстро.

— Да. — В общем-то и сам Хиллман напоминал антикварный предмет.

— Может быть тебе придется использовать его сегодня, — сказал Ив, и передал пистолет.

— Что…

— Осторожно, он заряжен.

Впереди поверхность мягко понижалась. Вдруг из-за деревьев блеснул гигантский блик: отражение солнца от необъятного металлического объекта.

Ив, испуганный до смерти, надавил на тормоз.

— Какого черта? — донеслось до него бормотание Дугана. Он открыл дверцу и выбрался. Как только его ноги коснулись земли, он заметил, что она покрыта сеткой мелких пыльных трещинок и очень часто вибрирует. В следующую секунду музыка вдруг стала такой громкой, что оглушила, подобно порыву урагана. Продолжалось это секунд тридцать, но боль осталась, и, похоже, это навсегда. В конце концов можно просто не обращать внимания на нее.