Шрифт:
Дымок
– Доброе сердце у Паши! – частенько повторяла Егоркина мама. Егорка сначала не понимал, как это? Откуда она узнала? А когда подрос, сам стал замечать, что Пашка отличался от других. Он редко злился. И даже когда выходил из себя, быстро остывал. А ещё норовил всем помочь. Для бабы Нюры бегал в магазин за молоком и хлебом. Дяде Степану держал велик, когда тот закручивал гайки на колёсах. В школе делился с ребятами линейками и карандашами. Иногда даже объяснял им домашнее задание. А сам однажды по русскому тройку схлопотал.
– Какая обидная оценка в конце года! – сказала ему Юлия Алексеевна. – Да ещё и совершенно не твоя! Вот что, ты дома повтори всё хорошенько, а завтра перед уроками придёшь, расскажешь.
Пашка кивнул. Но из школы всё равно вышел расстроенный.
– Исправить надо! – со вздохом сказал он Егорке. – Если хоть одна тройка будет, папа велик не купит.
Егорка сочувственно кивнул. Он знал, что Пашка давно уже мечтал о новом велосипеде. Вернее, они вместе мечтали. Представляли, какого он будет цвета. Обсуждали количество скоростей. Воображали, как будут гонять по посёлку наперегонки…
Вечером Егорка отправился гулять один: пусть друг занимается. А рано утром уже ждал его у калитки. Пашка, казалось, нисколько не удивился Егорке. Будто и не сомневался, что тот не оставит его одного. Он лишь улыбнулся ему своей открытой добродушной улыбкой, и они пошли в школу.
Дорога пролегала через небольшую рощу. Мальчишки шли мимо невысоких, покрытых нежной зеленью берёзок и разговаривали. О компьютерных игрушках, велосипеде, рыбалке, о скором лете…
Вдруг рядом с ними в траве кто-то жалобно пискнул:
– Мя-ак!
– Кто это? – настороженно прошептал Егорка.
Пашка живо опустился на колени, раздвинул невысокую осоку… И ребята увидели котёнка. Дымчато-белого, совсем крошечного. Он трясся от страха и холода и беспомощно повторял:
– Мя-ак! Мя-ак!
– Какой маленький! – только и смог вымолвить Егорка.
– Его нельзя здесь оставлять! – Пашка с тревогой посмотрел на друга. – Здесь по утрам дядя Степан гуляет с Джеком. Джек без намордника! Он котёнка вмиг разорвёт! Надо отнести его в безопасное место!
Егорка согласно кивнул.
Пашка пригнулся к самой траве, бережно взял малыша на руки.
– Как ты здесь оказался? – спрашивал он у него, как будто тот мог ответить. Котёнок не переставая мяукал, словно жаловался… И наконец затих, согревшись в тёплых ладонях мальчика.
Пашка улыбнулся… Но вскоре вновь забеспокоился:
– Он, наверное, голодный! Надо его покормить. Побежали ко мне…
– А оценка? – вдруг вспомнил Егорка. – Тебе же тройку исправлять надо!
– Точно! Что же делать?!
– Давай я его пока к себе отнесу.
Егорка попытался забрать котёнка, но Пашкины руки стали для него частью тёплого уютного мира. Не желая терять его, котёнок громко и отчаянно замяукал.
Пашкино сердце дрогнуло:
– Не надо! Волнуется он!
– Как же быть?
– Может, в школу взять? Ответить быстро, а потом…
Котёнок тем временем снова подал голос. Наверное, и правда проголодался. Он тыкался влажным носом в Пашкины ладони и жалобно пищал: «Мя-ак! Мя-ак!» Его страдания призывали к незамедлительным действиям.
– Покормить сначала! – решительно сказал Пашка.
– А как же велосипед? Ведь если не исправишь оценку, тебе его не купят!
Пашка замялся на мгновение. Но затем лишь крепче прижал к груди котёнка и побежал.
– Куда ты? – крикнул ему Егорка.
– К дяде Грише, он ветеринар, забыл?
Егорка помчался вслед за другом. И вскоре трёхэтажное здание школы осталось далеко позади.
– Ну что, Дымок, угощайся! – дядя Гриша поставил перед котёнком блюдечко с молоком.
Пашка с Егоркой переглянулись.
– А что, похож! И правда Дымок! Это вы здорово придумали, дядь Гриш, – сказал Пашка.
Мальчишки улыбались, глядя, как настойчиво Дымок тычется мордочкой в молоко. А дядя Гриша улыбался, глядя на них:
– Молодцы, что не прошли мимо, – обратился он к ребятам, – ведь Дымок погибнуть мог. А теперь за ним уход нужен. Не бросите?
Пашка, а следом за ним и Егорка живо замотали головами.
– Хорошо! Приходите после школы, расскажу, что делать!
Школа! Это слово утащило у Пашки половину радости…
В школу они с Егоркой шли всё той же берёзовой рощей. Только молча. Сказывалась усталось, как после важной, успешно выполненной операции. А ещё пугала неизвестность. Что скажет Пашке Юлия Алексеевна? Ведь он же не пришёл к ней сегодня утром…
– Жаль, очень жаль! – покачала она головой. – Я ждала. Специально пришла пораньше. Думала, ты всё-таки исправишь оценку. Что ж – не исправил! – Больше Юлия Алексеевна ничего не сказала.
И Пашка тоже молчал. Не произнёс ни слова, чтобы оправдаться. И Егорке стало обидно за друга.
Это был, наверное, единственный раз, когда Егорка не вышел с Пашкой вместе из школы. Он долго собирался с духом. А когда все ребята ушли, снова переступил порог класса. Юлия Алексеевна удивлённо подняла бровь.
– Я хотел вам сказать, почему Паша сегодня не пришёл… – смущённо начал Егорка. Сначала он сильно волновался, но понемногу успокоился. Юлия Алексеевна слушала внимательно и не перебивала. А когда Егорка закончил, сказала серьёзно, совсем как мама: