Исповедь
Шрифт:
— Да, да, разумеется, — с радостью согласился Гари.
— Эту книгу я оставлю в нашем столе, вдруг священник вернется за ней. Если спросят — ты ничего не знаешь. А я скажу, что ее священник оставил, для заключенных. Что касается этого пятна на запястье, то… а, пусть следователи ломают над этим головы. Это не наше дело.
— Может быть, он сам с собой боролся? Так ведут себя психи, когда одна половина мозга противостоит другой. Все тело тогда разделяется на два противоположных лагеря. Вот он сам себе и передавил вены на запястье, борясь с собой, — гадал Гари.
— Может быть, кто знает, — согласился Джек всматриваясь в запястье трупа, — То, что он ненормальный, не нам решать, на то следователь есть, ясно.
— Конечно. Наше дело простое — охранять. А, что это за священник был? С какой паствы? — спросил неожиданно Гари.
— Да, какая тебе разница, священник как священник… — хотя постой… нет, не помню… его имя не то Питер, не то Пат…, вспомнил, его звали Патрик. Да, точно Патрик Стивенс.
— Почему же священник сам не отдал библию этому заключенному? Почему выбрал того, что наверху? Ведь тому все равно помирать, — спросил Гари, немного успокоившись, что ему за ночные похождения ничего не будет.
— Когда священник посетил нашу тюрьму, этого заключенного еще не было, не было выдвинуто и обвинений против него, и вообще даже преступления его тогда еще не было. Возможно, его оправдают, ведь суд еще не завершен, сегодня последнее слушание.
— Да уж, — протянул Гари, — если и оправдают, то теперь посмертно.
Спустя неделю со смерти заключенного в одиночной камере, и после внеочередного заседания суда, возникшего и проведенного в силу появления новых обстоятельств в деле одного из заключенных приговоренного к смертной казни и полностью оправданного позднее, выпустили на свободу отца годовалого мальчика, который был для него единственным родным, близким и горячо любящим человеком во всем мире.