Чтение онлайн

— А откуда мне о нем знать? Когда я в последний раз выезжала из дома? Господи! Мне приходится ездить в Сан-Франциско три раза в неделю, и теперь, когда мой муж валяется в госпитале…

— Рукопись Джека повествует о вас и о том молодом человеке, который недавно переехал в наши края, сказала миссис Мэйбери. Кажется, его зовут Натан Энтайл. Он арендует дом у старого Мондави.

При этих словах я почувствовала холодный озноб.

— Что вы имеете в виду, говоря обо мне и мистере Энтайле?

— Текст распространяется только среди членов группы. Миссис Бэрон не удалось узнать конкретные детали.

— Скажите, вы слышали какие-нибудь слухи обо мне и мистере Энтайле из других источников? спросила я.

— Нет, ответила миссис Мэйбери. А между вами что-то есть?

— Чтобы она сдохла, эта чертова Клавдия! вскричала я, но, увидев выражение лица миссис Мэйбери, тут же добавила: Прощу прощения.

Мне снова пришлось отложить шитье. Я была настолько взбешена и расстроена, что почти ничего не видела. Подойдя к сумочке, я вытащила пачку «LM», прикурила сигарету, затем бросила ее в камин и сказала миссис Мэйбери:

— Извините. Мне нужно выйти по делам.

Забежав в спальню, я сняла джинсы, надела юбку и блузку, причесала волосы, подкрасила губы, схватила сумочку и ключи от машины и направилась в гостиную. В столовой, за обеденным столом, сидела эта лошадиная задница миссис Мэйбери. Она смотрела на меня с ехидной усмешкой, словно я была какой-то уродкой.

— Мне срочно нужно съездить в город на почту, сказала я ей. До свидания. Когда будете уходить, закройте поплотнее дверь.

Пробежав по аллее, я запрыгнула в «бьюик». Через минуту моя машина уже выехала на дорогу и помчалась в Инвернес-парк.

Я нашла Клавдию в ее кактусовом саду. Она возилась там, рассаживая растения.

— Послушайте, сказала я. Нежели у вас нет даже капли ответственности перед обществом? Вы должны были позвонить мне сразу же, как только в ваши руки попала рукопись Джека.

Одолев за пару минут весь путь от машины до узкой террасы на склоне, я с трудом переводила дух.

— Могу ли я забрать ее?

Клавдия поднялась с колен и, держа в руке лопатку, повернулась ко мне.

— Вы имеете в виду ту историю?

— Да.

— Мы уже проанализировали ее. Рукопись передана членам группы для индивидуального изучения. Я не знаю, у кого она сейчас находится.

— Вы прочитали ее? В ней говорится обо мне и Натане Энтайле?

— Такая литературная форма сообщений вполне обычна для телепатических писем, ответила Клавдия. Вы можете ознакомиться с текстом. Я внесу ваше имя в список, и, когда рукопись вернется ко мне, вы сможете за ней приехать.

Она сохраняла потрясающее спокойствие. Я отдавала ей должное. В ней были стиль и шарм.

— Мой адвокат разорит вас в судах! закричала я. Я подам на вас жалобу!

— Да-да, я слышала, ответила Клавдия. Вы близко знакомы с каким-то известным адвокатом в Сан Рафаэле. Только знаете, миссис Хьюм, через месяц это будет не важно. Все окажется стертым из памяти людей как, впрочем, и с поверхности Земли.

Она улыбнулась мне ослепительной улыбкой. Честно говоря, я не встречала другой женщины, столь же красивой, как Клавдия Хэмбро. Она не выглядела испуганной. Эта сумасшедшая не опускала взгляда, хотя я никогда еще не испытывала такого гнева и ярости. Мне вдруг стало ясно, что не пройдет и двух минут, как она подчинит меня своей воле. Это была магнетическая личность, излучавшая несгибаемую уверенность. Очень сильная женщина. Не удивительно, что вокруг нее собралась группу последователей. Мне пришлось придержать свой темперамент и перейти к деловому разговору.

— Я была бы признательна вам, если бы вы вернули мне рукопись Джека. Не могли бы созвониться с членами вашей группы и уточнить, у кого она находится? Я съездила бы и забрала ее. Мне кажется, здесь нет ничего сложного. Или дайте мне список ваших последователей, и я сама обзвоню их по телефону.

— Вы получите рукопись, заверила меня Клавдия. Со временем.

Я ушла от нее с таким чувством, словно была девочкой, которую отругал учитель. Бог мой, подумала я. Эта женщина полностью подавляет мою волю. Я ничего не могу предпринять. Мы обе знали, что она не имела права распространять какие-либо сведения обо мне и Энтайле, но ей удалось повернуть ситуацию так, словно я попросила ее о чем-то вопиюще неправильном. Как у нее получаются такие фокусы?

Я чувствовала себя настолько униженной и злой, что даже не боялась огласки. И кем меня можно было назвать после этого? Глупой идиоткой, которая не справилась с простейшим делом. Мне следовало наброситься на нее с кулаками и потребовать рукопись. Не угрожать судом и кричать, как истеричка, а просто сжать ее горло руками и выдавить согласие.

Вернувшись к машине, я решила найти Натана и добиться от него помощи. Пусть он сам заберет эту рукопись. Между прочим, дело напрямую касалось его. Я приехала к Энтайлам, припарковала машину на стоянке и погудела. На крыльцо никто не вышел, поэтому я заглушила мотор и поднялась по ступеням. Не услышав ответа на стук, я открыла дверь, осмотрела прихожую и окликнула хозяев. Никто не отозвался. Чертов придурок! Что же теперь делать? Сев в машину, я бесцельно покружила по поселку. Никаких умных мыслей. Я чувствовала себя как годовалый ребенок.

Мне пришлось отправиться домой. Девочки приходили из школы к двум тридцати. Слава богу, толстушка Мод уже уехала. Я заглянула в комнату Джека. Его там не было. Скорее всего он подслушал наш разговор с миссис Мэйбери и благоразумно убрался с глаз моих подальше. Пройдя на кухню, я приготовила себе мартини.

Похоже, мы вляпались по уши. Эти извращенцы разнесут историю по всей округе. Чтоб они сдохли, тупые ублюдки! Не пройдет и недели, как они распространят текст по Северной Америке и другим континентам. Почему из всех людей, живущих на планете, именно они получили эту чертову рукопись? Ну, что тут можно сказать? Да ничего, к свиньям собачьим!

Я позвонила адвокату Сэму Кохену и обрисовала ему ситуацию. Он посоветовал мне сидеть и ждать, пока «документ» не попадет в мои руки. От души поблагодарив его, я сделала себе еще один мартини и позвонила доктору Эндрюсу. Секретарша сказала, что у него пациент и что он перезвонит мне после четырех часов вечера. Когда девочки вернулись из школы, я покормила их обедом и вышла в патио посмотреть, как руенский селезень гоняет по птичнику московскую уточку. Сначала он загнал ее в кормушку, затем прижал к краю воды. Но она увернулась от его наскока и снова перелетела к кормушке.