Исповедь мачехи
Шрифт:
– Кать, ты чего сейчас хочешь?
– Хочу быть женщиной-праздником, а твоя мама пусть возьмет на себя почетную обязанность тебе попу подтирать и горшки с какашками выносить.
– Катя, эта женщина – моя мама, и я не могу ее обидеть. Я не могу ей сказать «нет»…
– Не могу или не смогла?
– Да какая разница? Все равно будет так, как мама хочет, потому что она – мама…
– Удачи, – сказала я и выключила телефон.
Во время разговора я стояла у окна, спиной к кухне. Когда все было кончено и я повернулась, то увидела Андрея.
– Что я не так сказала?
– Все так, Катюш… Прости меня. – Муж подошел ко мне и крепко-крепко обнял. – Прости…
В те минуты во мне болело все. Каждая клеточка. Обидно? Да! Непонятно? Да! Ревную?.. К кому?! Ведь эта женщина приехала поиграть в свадьбу. А Аля?.. Алька… Это ведь нельзя объяснить словами: что такое связь ребенка с матерью. Что бы ни происходило, как бы ни происходило, всегда ребенок будет идти за своей мамой. Зов крови…
Но как жестко Аля поставила меня в известность о том, что мама в этой истории важней…
Значит, это я не научила ее быть корректной, тактичной, не объяснила какие-то основные законы человеческого общения…
Я всегда думала, что если человека поместить в определенную среду, он неизбежно начнет дышать ее воздухом, впитывать ее влагу, пускать корни в землю…
Одним словом, стало ясно, что личным примером в такой истории ничего добиться нельзя.
Ну, ладно я… А Андрей? Неужели так же легко можно оттолкнуть человека, который не только всю жизнь стоял за спиной, был опорой и поддержкой, но и элементарно – был отцом? Здесь зов крови не работал?..
Еще до всей этой истории Алевтина и Николай попросили подарить им на Новый год микроволновку. Аля прислала мне ссылку на сайт, где можно было заказать подарок, и указала точную модель. Я оформила и приняла заказ, Андрей оплатил. Теперь, в свете последних событий, стоял вопрос: как же нам этот подарок вручить? Надо сказать, что коробка с микроволновкой занимала немало места в нашей квартире. Андрей напомнил, что надо бы за подарком заехать… Оказалось, у молодой семьи такой возможности не было. А может, и желания. Коробка стояла и напоминала нам о том, кто мы такие есть в жизни Али…
Платье было куплено, Аля даже прислала мне фотографии себя, красивой, из салона, но я, как только поняла, о чем речь, малодушно их удалила. Не могла смотреть на ее счастливое, хохочущее лицо… Разве у Али может быть хорошее настроение, когда нам с отцом так плохо? Из-за нее плохо…
Разум кричал: «Может! И всегда могло! А ты видеть никогда ничего не хотела…»
Спустя несколько дней Аля с Колей подали заявление в загс, о чем меня уведомили сообщением по телефону.
Я продолжала делать свои каждодневные дела, метаться между детьми и мамой, но в голове была одна мысль: Алька… У меня скопилось много вопросов к ней.
Да и потом, когда бежишь, бывает сложно сразу остановиться. Вот я по инерции и размышляла о том, что если заявление подали во дворец бракосочетаний недалеко от нашего Дома, то что? Ничего не меняется?.. Но ответов не было.
Однако я недолго мучилась неведением. Позвонил Андрей. К нему в кабинет (как это удобно – работать в одном офисе с папой!..) заходила Аля, чтобы высказать свой взгляд на ситуацию. Мой муж, который всегда старался беречь меня, не стал пересказывать все дословно, но я и так поняла, что дочь решила пожаловаться на то, как ей со мной тяжело, что «все в жизни семьи должно быть только так, как считает Катя, и что все дети без исключения страдают», но только она, Аля, решила поставить меня на место… А заодно и папу «пожалела»: как же он влип – абсолютный подкаблучник, который во всем идет на поводу у своей самодурки-жены…
Андрей не стал слушать бред неразумного дитяти, не стал спорить и проговорил финансовые вопросы, касающиеся свадьбы. Коль скоро теперь главная – мама и она определила свое участие в свадьбе покупкой платья, то вот тебе, Алевтина, точно такая же сумма, как стоимость платья (зачем мы станем обижать маму и ставить ее в неловкое положение?), трать, доченька, эти деньги по своему усмотрению и больше ни на что не рассчитывай. Свадебное путешествие, конечно, мы оплатим и организуем, ну и раз Катя обещала подарить белье – вот тебе деньги на его покупку. На этом этапе подготовка к свадьбе для нас была закончена.
Помню, как я сидела на кухне, пила коньяк, переваривая произошедшее, а потом позвонила родителям Андрея. Рассказала все как есть. И попросила совета: что нам делать?
– А ничего не делать, Катюш, – сказал мне свекор, – ты ничего не изменишь, это люди такие. Отойди и смотри на все со стороны. Дальше разговоров дело не пойдет, все равно решать все проблемы будете вы…
Я хорошо отдавала себе отчет в том, что меня больше всего задело в визите Алевтины в кабинет моего мужа. То, что она без меня, за моей спиной говорила плохо обо мне… И кому?! Моему мужу, моему мужчине! Здесь заканчивались отношения мама – дочь, мачеха – падчерица и начинались отношения женщина – женщина. Ведь когда Аля шла к своему отцу, чтобы сказать плохое обо мне, она должна была понимать, зачем она это делает?..
Я в тот момент рассуждала именно так. Я оценивала ситуацию со своей точки зрения, применяя к Але свои принципы, свое воспитание. Мне никогда и в голову прийти не могло сказать что-то своему отцу о моих взаимоотношениях с его женой. Причина у этого была одна: я никогда не могла бы сделать больно своему папе, заставить его переживать из-за того, что меня что-то не устраивает, например, в тоне, которым со мной всегда разговаривала моя мачеха…
Я пыталась увидеть себя глазами Алевтины… Но тщетно… Честно говоря, я завидовала Але. У меня в ее возрасте никогда не было «столько отца»… У меня никогда не было даже намека на такой тесный контакт с семьей папы…
Попытка оценить поведение Али со своей точки зрения была ошибкой. Но понять я это смогла только спустя несколько лет.
А пока в моей голове крутилась одна история, которая произошла однажды весной в нашем Доме.
Было воскресное утро. Мы завтракали. Андрей, я и дети сидели за столом в комнате, а моя мама была на кухне. Меня всегда здорово напрягала мамина затея «не мешать нам завтракать». Но сделать с этим я ничего не могла, а каждый раз заставлять маму идти к большому столу, учитывая ее сложности с передвижением, мне просто не хотелось.