Исполнитель
Шрифт:
— Другой разговор, сэр! Люблю щедрых клиентов. Как я понял, вам желательно отправиться в путь немедленно, не попрощавшись даже с полицейским комиссаром? — в чёрной бороде сверкнула обезоруживающе белоснежная улыбка.
— Именно так, мистер, — улыбнулся в ответ рыцарь.
— Меня зовут дон Ансельмо, сэр, к вашим услугам. Прошу на борт!
Первей стоял на палубе, глядя, как съёживаются, скрываются в серой дождливой мороси уже неразличимые отсюда угрюмые каменные строения Глазго, россыпь жалких рыбацких хижин на берегу… Вёсла венецианской галеры вспенивали волны, где-то под палубным настилом глухо бил барабан, задавая ритм гребцам. Первей поморщился — слишком свежи были воспоминания.
— Сэр рыцарь не любит моря? — капитан галеры встал рядом, опершись о резной фальшборт.
— Сказать откровенно, господин капитан, я не люблю зимних плаваний.
— Да, зимой в этих местах море сурово. Сказать по-правде, если бы не неуёмная жадность хозяина, мы давно уже были бы в Венеции. Летом мы привозили сюда негров, закупленных аж в Египте. В самом конце августа, когда я уже собирался отчалить домой, хозяин схватил выгодный фрахт — по крайней мере, ему тогда так казалось. Потом ещё. Ну а в ноябре идти через Бискайский залив может позволить себе только явный самоубийца. И вот я вынужден болтаться тут, между островами, хватаясь за любое предложение, лишь бы продержаться до весны. Боюсь, эта орава сожрёт галеру вместе с оснасткой уже в марте-апреле, сэр рыцарь. И продать их нельзя, вот беда — здешние законы не позволяют продавать белых христиан.
Первей молчал, катая желваки.
«Родная, ты слышишь?»
«Слышу»
«Неужели мне придётся терпеть эту мразь до самого Дублина?»
«Нет, рыцарь. Ты должен сойти в Белфасте»
«Почему? Мы собирались в Дублин, оттуда же ближе»
Пауза.
«Потому что в Дублин это судно не придёт»
Капитан уже орал что-то по-итальянски, размахивая руками. На мачту поползло, надуваясь, косое полотнище паруса. Свежий норд-ост подхватил галеру, волны с шипением расступались перед носом. Умолк барабан — гребцам выпало жалкое счастье отдохнуть.
Перед смертью.
— Дон Ансельмо, могу я слегка изменить наш маршрут?
— То есть? — откликнулся капитан настороженно.
— Я передумал идти в Дублин. Мне надо в Белфаст.
Дон Ансельмо подумал.
— Непременно в Белфаст? Или вас устроит пологий берег близ города?
— Пологий берег устроит меня ещё более.
Дон Ансельмо сверкнул белыми крепкими зубами.
— Я так и понял, сэр рыцарь.
— Ну, мы вроде как в расчёте?
— Всё верно, сэр рыцарь. Удачи вам в ваших тёмных делах.
— Почему тёмных?
Капитан галеры сверкнул зубами, очень белыми в чёрной бороде.
— Это вижу только я, не беспокойтесь. Если же вы станете утверждать, что явились сюда на богомолье, я рассмеюсь вам в лицо. И как ещё объяснить, что вы вдруг передумали плыть в Дублин?
Капитан повернулся и пошёл к трапу, бережно пряча тяжёлый шёлковый мешочек, полученный от Первея, в карман мехового камзола.
— Послушайте, капитан, — неожиданно для себя самого окликнул Первей. — Как вы думаете, нужны ли покойнику деньги?
Капитан обернулся, улыбнулся ещё шире, сверкая крепкими зубами.
— Всё зависит от суммы, сэр.
Матросы уже убирали сходни, галера отчаливала, тяжко взмахивая вёслами, словно гигантский жук-плавунец.
«Родная, скажи честно — вот сейчас я исполнил очередной Приговор?»
Пауза.
«Да, рыцарь. Если бы ты не сошел здесь, они дошли бы до Дублина. А так… Груза нет, капитан решил вернуться в Глазго. Шторм будет к ночи, он застанет их как раз в открытом море. Завтрашний рассвет никто из них не увидит»
Вдали показались несколько всадников, спешащих к месту высадки маленького каравана.
«Внимание, это английский полицейский комиссар. Тебе следует сделать «раззяву»»
Рыцарь вздохнул, усаживаясь поудобнее на плоский прибрежный валун. По телу пробежала знакомая дрожь…
Копыта коня и обоих мулов то стучали по каменным плитам, то шуршали по щебню осыпей, то чавкали по мху, пропитанному водой, как губка. Интересно, у них и летом тут такая сырость?
Белфаст, оказавшийся совсем уже безысходной дырой, скопищем грязных лачуг, между которыми кое-где бродили худые горбатые свиньи, остался позади. Первей не стал даже останавливаться в городишке, чтобы пополнить запас продовольствия — у него самого имелся в запасе кусок сыра, годный на то, чтобы заменить обед, а животным вполне можно было перебиться придорожной травой, которую даже в феврале не тронул мороз.
Тучи, весь день сыпавшие мелким, занудным дождём, внезапно разошлись, и одновременно с этим рыцарь выехал на вершину холма. Первей от неожиданности даже зажмурил глаза, привыкшие за последние дни к сумрачной серости окружающего мира.
Перед ним лежала гигантская овальная чаша, с неровными краями, зато до краёв наполненная жидким червонным золотом, сверкающая и переливающаяся под лучами закатного солнца.
«Родная, какая красота!»
«Это великое ирландское озеро Лох-Ней, первая цель нашего путешествия. Здесь неподалёку живёт один старик, не позабывший ни языка своих предков, ни многого другого. Он укажет нам путь, если… если мы сумеем убедить его. Поехали!»
«Погоди… Погоди, дай досмотреть!»
Солнце уже скрылось за горизонтом, и чаша жидкого золота на глазах остывала, наливалась кровью.
«Всё верно. Эта страна просто пропитана кровью»
А кровь в гигантской чаше уже вновь светлела, превращаясь в золото, всё более светлеющее, как будто невидимый прощелыга-фальшивомонетчик подмешивал в сплав всё больше и больше серебра.
«Как его зовут?»
«В детстве его окрестили Мэлором, но он любит, когда знающие люди зовут его Круах»
«Круах… Имечко не христианское»
Короткий смешок.
«Эта земля существовала задолго до того, как появился Христос»
Небо бледнело, и вконец потерявший совесть фальшивомонетчик начал добавлять в чашу уже откровенный свинец. Рыцарь вздохнул, трогая коня с места. Такую красоту испортили…
«Ты не понял, что с тобой произошло?»
«Понял. Мне опять сделали послабление режима»
Короткий смешок.
«Какой ты умный!»
«С кем поведёшься. Ну где наконец этот твой дед?»