Исполин над бездной
Шрифт:
— Признаюсь, ваша святость, и каюсь. Я не в силах создать такого Материона, которого обещал вам. В мои расчеты вкралась ошибка. Я понял ее после того, как остался один на один с этим бородатым кибернетическим монстром. Ошибка вот в чем. Любая система, созданная на основе анализа и синтеза, представляет собой замкнутый круг. Она не способна вырваться за пределы этого круга и решать проблемы более сложные, чем она сама. Кибернетика нам не поможет, ваша святость. Тут нужно что-то иное. Материон, способный разрешить проблему бессмертия, должен быть создан на основе абсурда и случая. Нужно создать нечто такое, что останется для нас навсегда неразрешимой загадкой. Мы не смеем знать, как оно возникло и как функционирует. Мы будем лишь пользоваться плодами его функций… В противном случае мы не сможем сделать качественный скачок в область неведомого и будем все время топтаться в заколдованном кругу на уровне уже достигнутых знаний…
— Вы бредите! Вы пьяны! Как можно создать нечто, не зная, как это нечто делать и каким оно должно быть?! Это просто вопиющая чушь!
— Не сердитесь, ваша святость. Но это не такая уж чушь, как кажется на первый взгляд. Возьмите самого человека. Человек лишь исподволь познает свое собственное физиологическое устройство, но тем не менее он испокон веков пользуется своим чудесным сложным организмом и не чувствует в таком положении ни малейшего противоречия. Природа… Позвольте мне, ваша святость, говорить в данном случае именно о природе, а не о боге едином… Природа, создавая человека, тоже действовала вслепую. Она не знала, ни что создает, ни как создает. И однако ее создание совершенно…
— Когда же вы думаете создать Материона по новому методу?
— Не знаю, ваша святость. Нужны будут деньги. Много денег.
Гросс поднялся.
— Деньги?! Вы говорите, деньги?! Пока вы тут думаете о кибернетических игрушках, другие ученые прямо берутся за проблему бессмертия и решают ее без всякой подсказки машин!
— Кто?! Кто решает проблему бессмертия?!
— Профессор Нотгорн, вот кто! И не решает, а наверное, уже решил!.. Если бы не ваши скалды, я сегодня же выгнал бы вас из Гроссерии, профессор Вар-Доспиг! Но скалды оправдали себя, и потому я оставлю вас. Работайте, как угодно, применяйте любые методы вплоть до абсурда, только создайте мне настоящего Материона!.. Денег я вам дам, но, пока не добьетесь настоящего успеха, не смейте мне показываться на глаза! Прощайте!
Сердито стуча посохом, гросс сардунский прошел в лифт и резко хлопнул дверью. Профессор Вар-Доспиг долго смотрел на дверь, за которой скрылся его высокий гость. Потом он горько вздохнул, вспомнил Арсу и снова взялся за коньяк…
Денег у Арциссы хватило только на проезд до Тартахоны. Всю ночь она просидела в пустом купе, не смыкая глаз…
Когда на рассвете поезд прибыл в Тартахону, у Арциссы уже был готов план действия. До открытия магазинов она оставалась на вокзале. Примостившись возле окошечка почтовой конторы, она просматривала тартахонский телефонный список и делала из него нужные выписки. В девятом часу она отправилась в город.
Без труда разыскав по одному из выписанных адресов небольшую лавку старьевщика, Арса решительно вошла в нее. На звон подвесного колокольчика появилась пожилая женщина, с лицом, усеянным крупными бородавками.
— Я хочу продать вам свою одежду, ведрис. Плащ, шляпу, платье, чулки и туфли. Часть я могу получить деньгами, а часть какой-нибудь старой одеждой, которая подошла бы цыганской девушке. Вас устраивает такая сделка? — сказала Арса, очень довольная тем, что имеет дело с женщиной.
Когда четверть часа спустя Арса покидала лавочку старьевщицы, ее нельзя было узнать — из городской барышни она превратилась в хорошенькую быстроглазую цыганочку. В кармане юбки она уносила еще целых пятнадцать суремов.
Совершив свой простенький маскарад и почувствовав себя в относительной безопасности, Арса позаботилась как можно скорее покинуть Тартахону. В большом городе она могла легко попасться на глаза полиции, а это было равносильно возвращению в отцовский дом.
Ближайшей целью своего путешествия Арса наметила Марабрану. Она уверяла себя, что такое решение в ней возникло потому, что Марабрана приморский город, что в ней много бедноты и что там, следовательно, ей легче всего будет окончательно замести следы. Но настоящая причина была иной: Арса, тайком от себя самой, надеялась, что в Марабране встретится с Рэстисом Шорднэмом. Путь от Тартахоны до Марабраны она решила проделать пешком. Выбравшись из предместий Тартахоны, она смело зашагала по шоссе, уходящему на юг, к поднебесному Ардилану, за которым простиралась Марабранская провинция.
Сделав за весь день около тридцати километров, Арса под вечер добралась до небольшого городка Паэрты и, совершенно измученная, вошла в первый попавшийся трактир. Она была голодна и еле держалась на ногах от усталости, но, помня о своей новой роли, не посмела сразу спросить ночлег и ужин. Скрепя сердце, она стала ходить от стола к столу и дрожащим голосом нараспев приговаривала:
— Кому погадать? Кому погадать?…
На Арсу смотрели с любопытством, но в основном все от нее отмахивались. Вот она подошла к столу, за которым, спиной к ней сидел какой-то рослый мужчина в рабочей спецовке. Он читал газету и прихлебывал из кружки пиво. На свободном стуле рядом с ним лежали дорожный мешок и широкополая замызганная шляпа. Арса видела только шапку кудрявых волос и крепкую загорелую шею.
Уже не надеясь найти клиента, Арса решила сесть за какой-нибудь пустой стол и заказать себе ужин, но, проходя мимо мужчины с газетой, еще раз машинально повторила свой вопрос:
— Кому погадать?…
Мужчина опустил газету и резко, всем корпусом, повернулся к девушке. Арса увидела его лицо и обомлела: это был Материон!
Вскрикнув что-то невразумительное, она бросилась вон из трактира. Она успела добежать до ближайшего фонаря, но тут ее схватила железная рука, и над самым ухом раздался громовой голос:
— Стой, гадалка! Чего удираешь?!
Замирая от ужаса, Арса оглянулась на державшего ее человека. Никаких сомнений: при тусклом свете фонаря она ясно различила черную кудрявую бороду и яркие голубые глаза.
— Отпустите меня, ведеор Материон! Зачем я вам?… — пролепетала она в отчаянии, хотя и знала заранее, что бездушного робота не тронут ее мольбы.
Но Материон вдруг расхохотался и сквозь смех крикнул:
— Как ты меня назвала?! Как?!
— Ведеор Материон… Не сердитесь, я знаю, что вы не человек, но я подумала, что вы не знаете, что я знаю… — лепетала бедная девушка.
— Я не только не человек по милости некоторых ученых, но я к тому же и не Материон! Ты что-то путаешь, цыпленок!
— Вы не Материон? А кто же вы?! Неужели…
— Что «неужели»?
— Неужели я ошиблась?
— Выходит, что ошиблась. Если уж на то пошло, то меня зовут Рэстис Шорднэм. Друзья меня называют Рэ Шкипер или просто Рэ. А тебя как звать?
— Вы лжете! — крикнула Арса. — Рэстис Шорднэм в Марабране!
— Эге-ге, да ты, оказывается, и меня знаешь, цыпленок! — удивленно прогудел бородач. — Ну теперь-то я и подавно не отпущу тебя! Откуда тебе известно мое имя? Кто тебе сказал, что я живу в Марабране? Кто ты такая?