Испанский священник
Шрифт:
Он на меня же трудится, Леандро:
Во всем дворянстве нашем только мне
Такой отличный выдался приказчик.
Энрике
Приказчик, сударь?
Xайме
Да, и преусердный.
Он знает, что я очень много трачу,
И копит для меня. Ведь кто ж поверит,
Чтоб он, живя шестнадцать лет под игом
Бесплодного супружества, в поместьях,
Обильных всем, средь полных сундуков,
Мог быть так мерзко и постыдно скуп,
Чтобы себе отказывать во всем
Необходимом? Нет, ему известно,
Что все наследство перейдет ко мне,
Коль скоро я его переживу,
А это будет - силою вещей
И с помощью веселья и червонцев,
Как вам ни грустно.
Энрике
Если буду жив,
Ты тяжело раскаешься.
Xайме
А если
Умрешь, то нет.
Миланес
Они зажглись, как два
Враждебных метеора.
Арсенио
Пусть столкнутся.
Жизнь за дон Хайме!
Xайме
Будьте же и впредь
Хозяйственны, тащите мызу к мызе;
Не потерпите, чтоб клочком земли,
Прельстившим в ясный день ваш хищный взор.
Владел другой; забудьте, что вы гранд;
Взимайте рост на рост; душите ближних
Петлею закладных; крестьян морите,
Пока они не станут как скелеты
От голода. Когда ж проклятья вдов,
Семей старинных гибель, слезы сирот
Вас выпроводят к черту, не забудьте,
Что все загреб ваш благородный брат,
Который на могиле вашей спляшет
И даже, может быть, за два пистоля
Закажет мессу бедному монаху,
Чтоб дух ваш не слонялся.
Энрике
И закон
Велит, чтоб это я терпел!
Xайме
Ей-богу,
Когда случится так, - а так случится,
Вы посмотрите в щелочку из ада:
Увидите, как я копаюсь в ваших
Железных сундуках; и вновь запляшет
Огнесверкающая дочь Плутона
По кабакам, пирам и маскарадам,
Забыв, что вашей пленницей была.
Одна лишь мысль об этом, я надеюсь,
Уложит вас в постель, и я тогда
Пришлю вам доктора и позабочусь
О погребении.
Энрике
Довольно, сударь.
Не речью с вами я сражусь, а делом.
Готовьтесь к этому. Ты пожалеешь,
Что не был нем сегодня.
(Уходит.)
Миланес
Вы напрасно
Его разгорячили.
Xайме
Пустяки!
Раз он убрался с глаз, я весел снова
И про него забыл. Черт с ним совсем.
Поговорим о чем-нибудь другом.
Что нового на свете?
Миланес
Утверждают,
Что нынче летом многое решится
В том, что касается военных дел.
Леандро
А нам-то что до них? Обсудим лучше
Свои дела. Теперь любой храбрец
Толкует, сидя в кабачке, о том,
Что замышляет на весну эрцгерцог,
Какой отпор готовят Штаты; что
Предпримет, император против турка;
Куда тот двинет лунные знамена:
На Польшу или Персию. Все это
Премудрым государственным червям
Ясней их личных дел. Такие речи
Оставим тем, кто призван к ним. Мы юны,
И я бы предложил избрать как тему
Красивых женщин.
Миланес
Что ж, ее не реже
Касаются.
Арсенио
И спорят безысходно,
Кто всех милей.
Леандро
Одни предпочитают
Француженок за их наряд, другие
Дородных итальянок, третьи - наших.
А некий мой приятель мне божился,
Что в Лондоне он повстречал девицу,
Которая вела себя с ним за ночь
Француженкой, испанкой, итальянкой
И кончила голландкой: чтоб остынуть,
Зацеловала утром допьяна.
Xайме
Зачем скитаться языком далеко,
Когда здесь, в Кордове, коль вам угодно
Поверить мне (я видел сам, сеньоры),
Есть женщина незнатного рожденья,
В незнатном браке, чей волшебный облик
Затмил бы в состязании любую
Красавицу. Вы можете собрать
Из всех подлунных стран все совершенства.
Какие только видела земля,
И бросить на весы, - ее улыбка
Их перевесит.
Леандро
Что за чудеса!
Xайме
Она и впрямь действительное чудо.
И, так как нет достойных лицезреть
Ту, что Природа отлила без формы,
И, потеряв чертеж, - она сокрыта
От глаз людских.
Леандро
Но кто владеет этой
Жемчужиной? Я мучусь.
Хайме
Некто Бартолус,
Сутяга стряпчий.
Арсенио
Плут первостатейный.
Миланес
Не кто, как он, лишил меня всех лучших
Моих земель.
Xайме
Меня зовут дела,
И важные; сейчас я не успею
Вам дать его портрет, но в двух словах:
Хоть и богат, он скуп невыразимо;
Чтоб лишний кус урвать, не побоится
Ни дьявола, ни вечных мук; при этом
Он так ревнив, что Аргус был бы должен,
Дабы сравняться с ним, в сто крат умножить
Свои глаза; и ни один не спит;
Чтоб усыпить хоть веко, надлежало б