Испанские грезы

«Как же повезло, что у меня такая отличная верховая лошадь», – думала Вильда, возвращаясь домой через лес.

Отец купил ей Скайларка незадолго до своей кончины и заплатил за него намного больше, чем намеревался.

Вильда знала, останься в конюшне только старые лошади, ее конные прогулки были бы очень скучными.

Но Скайларк всегда был готов, как выражался сэр Родерик Алчестер, «показать наезднице, чего он стоит». Словно для того, чтобы испытать ее храбрость, конь шарахнулся от ветки дерева, упавшей поперек мшистой тропы, и когда девушка сдержала его, поднялся на дыбы, чтобы показать свою независимость. Наклонившись, Вильда похлопала его по шее. Она понимала, что это не более чем игра.

Вскоре она увидела вдали дом, где родилась и который казался ей больше и красивее всех остальных усадебных домов в округе.

И хотя сама Вильда никогда так не думала, все же это было довольно унылое место в графстве. Особенно для молодой девушки, поскольку здесь не было ничего, что могло бы привлечь светское общество, ценившее развлечения и возможности Лондона. Здесь обитали пожилые супружеские пары, чьи дети давно выросли, обзавелись своими семьями и уехали. Или же такие, как сэр Родерик Алчестер, – престарелые вдовцы, не пожелавшие снова вступать в брак.

Иногда Вильда думала, что очень эгоистично радоваться тому, что отец так никогда и не позволил другой женщине занять место ее матери. Но, кажется, он был вполне доволен, управляя своим маленьким имением, и всегда находил, чем заняться, как однажды с раздражением сказала Гермиона, просто «слоняясь без всякой цели».

– А чем, по-твоему, отец мог бы заняться?

– Ну, хотя бы возглавить охотничье общество. Это привлекло бы сюда более интересных людей, чем эти краснолицые фермеры и их неуклюжие сынки.

Вильда рассмеялась, хотя понимала, что ее красавица сестра досадовала на отсутствие кавалеров, которые расточали бы ей комплименты. Поэтому она вздохнула с облегчением, хотя ей и было стыдно в этом признаться, когда Гермиона, гостившая в Лондоне у пожилой родственницы, встретила графа Элтсли и вышла за него замуж.

Все это произошло так быстро, что Вильда, которой в то время было только двенадцать лет, просто поверить не могла, когда сестра вдруг исчезла. После замужества Гермионы они месяцами не получали от нее известий. Кажется, именно с тех пор отец стал так редко упоминать свою старшую дочь, будто совершенно забыл о ее существовании.

Взрослея, Вильда начала понимать, что в жизни отца она занимала место, по праву принадлежащее сыну, которого у него никогда не было. Он разговаривал с ней, как будто она была мальчиком, они вместе обсуждали, что было нужно делать в усадьбе. Они стреляли в лесу голубей, а когда повезет, то и куропаток в полях, но важнее всего для них были совместные поездки верхом.

Сэр Родерик отлично разбирался в лошадях. Его забавляло дешево купить лошадь, которая после тренировок оказывалась более ценной, чем могло показаться с первого взгляда. Вильду это завораживало, и, приобретя опыт, она стала превосходной наездницей, хотя ни ее отец, ни она сама не видели в этом ничего необычного.

Прошлой зимой сэр Родерик простудился, простуда осложнилась воспалением легких, и он умер. Вильда никак не могла поверить, что она осталась совершенно одна.

Сначала вызванная потерей скорбь накрыла ее, как темная туча. Но потом, со свойственной юности способностью оправляться от удара, она поняла, что должна жить и наслаждаться жизнью, как это было при отце.

На самом деле она так и не научилась думать о нем как об умершем. Вильда часто ловила себя на том, что в конце дня мысленно спрашивает отца, правильно ли она поступила и был ли он доволен принятым ею решением.

Вильда была уверена, что слышит его советы, как это было при нем в последние несколько лет.

Сейчас, возвращаясь домой, она разговаривала с отцом, как будто он ехал с ней рядом.

– Какой чудесный этот дом, папа. Поколения Алчестеров, жившие в нем до нас, наполнили его любовью.

Она представила его ответ.

– Да, моя дорогая! Годы, которые я прожил здесь с твоей матерью и с тобой, сделали меня очень счастливым человеком.

– А я счастлива, что у меня такой замечательный отец, – ответила Вильда, – и такой понимающий.

Ее всегда очень занимали разговоры с отцом по вечерам после ужина, когда они обсуждали все на свете.

В юности сэр Родерик был заядлым путешественником. Он рассказывал Вильде о странах, в которых бывал, и его истории казались ей более увлекательными, чем все, что она находила в книжных сочинениях.

Он был настолько талантливым рассказчиком, что часто девушке казалось, будто она сама побывала в Греции, Франции, Италии, Испании и Северной Африке.

Ее друзья из местных сначала удивились, когда после смерти сэра Родерика она осталась в доме одна.

– Уж наверно, милочка, – мягко заметила ей жена лорда-наместника, – у вас есть какая-нибудь родственница, которая могла бы поселиться с вами? В конце концов, вам ведь необходима компаньонка.

Вильда рассмеялась.

– Уверяю вас, – ответила она, – меня более чем достаточно опекают слуги, которые прожили у нас так долго, что они мне куда ближе, чем любая родственница.

Жена лорда-наместника поджала губы. Вильда продолжила:

– Няня, которая поступила к нам, когда родилась Гермиона, прожила с нами двадцать шесть лет, а Бэнкс и его жена служили у папы еще до его женитьбы, я думаю, года тридцать три.

Она снова рассмеялась, прежде чем продолжить.

– Они защищают меня, балуют, заботятся обо мне, как старые курицы о единственном цыпленке! Поэтому, уверяю вас, никакая компаньонка мне не нужна.

Еще одна знакомая, любившая ее мать, уговаривала Вильду переехать в Лондон.

– Теперь, когда период траура закончился, вам пора уже представиться ко двору, моя милая, – сказала она. – Вы должны появляться в свете, посещать балы и приемы, где ваша сестра в свое время пользовалась таким успехом.