Чтение онлайн

— Детка, — сказала она однажды Марии, — я так благодарна ему за то, что он никогда не бил меня. — И, сверкнув глазами, добавила:

— Мне было бы жаль, если бы пришлось сломать табуретку о его голову.

Смерть супруга избавила Пилар от несчастливого замужества, но уединенная жизнь вдовы, которую она вынуждена была вести в Испании, совершенно не устраивала ее, к тому же в ее жилах текла и английская кровь. Взвесив все за и против, она устроилась дуэньей младшей дочери в одно богатое семейство, возвращающееся из Европы в свои обширные владения в Панаме. С тех пор она редко вспоминала об Испании, хотя порой была признательна покойному мужу за то, что он оставил ей приличную сумму, благодаря которой она могла чувствовать себя независимой и выбирать занятие по своему усмотрению. Она много путешествовала по Новому Свету, по собственной прихоти меняя хозяев и место жительства. Пилар как раз спасалась бегством от излишне настойчивых ухаживаний отца своей последней подопечной, когда случай свел ее с Марией.

— Если бы я была чистокровной испанкой, они бы не посмели так относиться ко мне! — жаловалась она девушке. — Я не могу передать тебе, какие непристойные предложения делали мне эти заносчивые идальго, как только узнавали, почему я так хорошо говорю по-английски. Но своему последнему хозяину я даже признательна, потому что именно благодаря ему мы с тобой встретились. Моя повозка перевернулась вовремя, не так ли, детка?

Марию очень беспокоило, как Диего отнесется к Пилар, и поначалу он был крайне недоволен ее появлением в их доме.

— О чем ты думала? — раздраженно спросил он Марию в первый же вечер, как только вернулся в Каса де ла Палома после долгого отсутствия. — Она же легкомысленная особа, поведение ее совершенно непредсказуемо, к тому же она наполовину англичанка. И ты хочешь, чтобы эта женщина стала твоей дуэньей? Ты что, с ума сошла?

— Ну, пожалуйста, Диего! — взмолилась Мария. — Я знаю, что она очень непосредственна и тебя раздражает то, что ее мать была англичанка, но она из хорошей, добропорядочной семьи. В конце концов ее отец служил при мадридском дворе, и Пилар обладает всеми качествами, которые необходимы для дуэньи, — она в возрасте, много знает, образованна, и у нее есть чувство ответственности.

Диего фыркнул в ответ, но, выслушав сестру, уже не выглядел таким непреклонным, как раньше, и Мария мягко добавила:

— Я чувствую себя очень неуютно, когда ты уезжаешь надолго, а Пилар скрашивает мое одиночество.

Диего посмотрел на нее долгим взглядом и тихо спросил:

— Неужели это так важно для тебя? Ты и вправду хочешь, чтобы эта женщина осталась здесь и присматривала за тобой в мое отсутствие?

Воодушевленная его словами, Мария радостно закивала курчавой головой. Напустив на себя серьезный вид, Диего спросил с иронией:

— И ты будешь вести себя как следует? И не станешь своим поведением доставлять мне неприятности?

— Обещаю! — на едином дыхании выпалила Мария.

— Ну что ж! — с явной неохотой произнес Диего. — Попробуем и посмотрим, что из этого получится.

В порыве чувств Мария обняла брата и, улыбнувшись ему, сказала:

— Спасибо тебе. Вот увидишь, все будет прекрасно.

— Сомневаюсь, — язвительно заметил Диего. — Когда ты улыбаешься так, как сейчас, я начинаю понимать, почему твои родители так избаловали тебя. А теперь уходи, пока я не передумал, — добавил он более благожелательным тоном.

Вот так Пилар осталась жить в семье Дельгато, и только Мария знала, насколько благотворным оказалось для нее присутствие дуэньи.

Промежуток времени между гибелью Габриэля Ланкастера и появлением Пилар был самым тяжелым в жизни Марии.

Она горевала об англичанине, винила себя в его смерти и мучилась, оттого что дала волю чувствам, объяснить которые не могла и по сей день. После пережитого кошмара Мария ощутила внутри себя пустоту — было такое впечатление, словно из груди вырвали сердце. Казалось бы, у нее не было особых причин так переживать — англичанина она видела редко, не сказала ему и трех десятков слов, но он каким-то непостижимым образом завладел ее душой. Воспоминания были настолько сильны, что Мария не в силах была не то что подойти к месту гибели Габриэля, но даже проехать мимо него. Ее мучили тяжелые сны, — и, несмотря на то что время шло, она вновь и вновь просыпалась среди ночи в слезах. Что-то произошло, только она не могла понять, что именно. Одно она знала определенно: с его смертью нечто очень важное ушло из ее жизни, что-то внутри нее, рвавшееся наружу, внезапно потеряло силу или умерло.

Мария решила сообщить Каролине печальную весть о гибели Габриэля. И на следующий же день после случившегося, движимая глубоким чувством сострадания, она отправилась в поместье Чавесов. Она объяснила Хустине, зачем приехала, и попросила оставить их с Каролиной наедине. Вытирая слезы и запинаясь от боли, душившей ее изнутри, Мария поведала бедной девушке о смерти брага. Каролина сначала побледнела, потом больно сжала руку Марии и требовательно спросила:

— Ты уверена? Ты там была? Ты видела его мертвым?

Мария молча кивнула.

— Габриэля больше нет! — тупо глядя в пол, пробормотала Каролина. — Но я не могу в это поверить! В нем было столько жизни, а теперь его нет.., теперь в живых осталась только я.

Ярко-синие глаза, так похожие на глаза Марии, затуманили слезы, и, не в состоянии больше вынести этого, Мария бросилась ей на шею и разрыдалась, все время повторяя:

— Мне так жаль, мне так жаль. Сколько времени они проплакали вместе, никто из них не знал, но Каролину тронуло искреннее сострадание, читавшееся в глазах Марии.

— Он тебе нравился? — спросила она.

— Я.., я.., не знаю. По-моему, он был хорошим человеком. То, что произошло.., то, что сделал мой брат с вами и теми другими, кто был на борту корабля, — это ужасно несправедливо. Если бы я могла исправить то зло, которое мы причинили вам, я бы сделала это, чего бы мне ни стоило.

И Каролина поверила ей. Трагедия, произошедшая с Габриэлем, свела их вместе, они стали ближе друг другу. Мария даже попыталась выкупить Каролину из неволи, но, глядя на нее непроницаемым взглядом, Рамон сухо заметил:

— И ты сможешь защитить ее от Диего? Ты, которая не может постоять за себя?

Осознав нелепость своего поступка и скрывая неловкость, Мария спросила:

— А кто защитит ее здесь?

— Предоставь судьбу Каролины мне, — ответил Рамон сухо. — И не бойся — пока она моя, никто другой ее не обидит.

Слова эти произвели на Марию странное впечатление, она внимательно посмотрела на Рамона, но его лицо было все так же непроницаемо, и больше она к этому не возвращалась.

Некоторое время спустя Диего вернулся из Санто-Доминго. Как-то вечером Мария вместе с братом сидели в маленькой гостиной. Неожиданно туда вошел Хуан Перес и, не дожидаясь, пока сестра хозяина покинет комнату, прямо, без предисловий, рассказал все, что знал, о событиях, происшедших в отсутствие Диего, и о смерти англичанина. Реакция Диего была ужасной.