Чтение онлайн

Мы с Дайо не прикасались к блюдам с жареной козлятиной, пряным рисом, жареными грушами и бананами. Не касались мы и кубков с пальмовым вином и травяной водой. Перед торжеством мы приняли особые настойки, чтобы подавить аппетит, поскольку считалось, что если Лучезарный ест и пьет на публике или покидает помещение, чтобы облегчиться, то это – демонстрация слабости. Каждая традиция при дворе служила укреплению древней выдумки: что Лучезарные – это почти боги, избранные лично Сказителем для правления Аритсаром.

Мне даже не требовалась настойка – от волнения у меня пропал аппетит. Но как только трапезный шум стих, я натянула на лицо маску уверенности, ополоснула руки в церемониальной лохани с водой и встала.

– Добро пожаловать, дорогие гости, – начала я, едва не подпрыгнув от того, как громко звучал мой голос.

Ай Лин поместила зачарованный эхо-камень за моим сиденьем. Во всем зале остановился звон и скрежет посуды, барабаны и цитра умолкли. На меня уставилось море глаз.

– Я хотела бы выразить свою благодарность вассальным правителям Аритсара и нашим гостям из Сонгланда за то, что вы приняли мое приглашение. Уверена, вам хотелось бы как можно скорее вернуться в родные королевства после того, как я… изменила условия нашего соглашения с абику. – Я напряженно улыбнулась, проигнорировав волну неодобрительного шепота. – Ваш выбор сегодня решит судьбу империи. Я хочу стать последней Искупительницей, которую когда-либо отправят в Разлом Оруку. Я хочу убедиться, что ни одного ребенка – аритского или сонгландского – не принесут больше в жертву.

– Хорошо сказано! – перебил меня Дайо, активно зааплодировав. Гости неловко к нему присоединились.

– Но абику не примут меня, – продолжила я, – если я не помажу Совет из двенадцати правителей Аритсара. Знаю, я прошу… о многом. О сделке на всю жизнь, о том, чтобы объединить наши разумы и кровь. Но я была на вашем месте. В конце концов, я тоже Помазанница, и я знаю, как пугающе это звучит. Однако если мы не попытаемся…

Набрав воздуха в грудь, я раскусила высушенные листья кусо-кусо, спрятанные у меня под языком. Аромат травы тут же ударил в голову, и глаза заволокло зеленой дымкой. Дар в моей крови – наследие отца-алагбато, который умел слышать истории земли, – закипел под кожей, умоляя вытянуть воспоминания с каждой поверхности, которой я касалась. Вместо этого я использовала его, чтобы поделиться со всеми гостями за моим столом своим воспоминанием: видением кровавой бойни в Эбуджо, где тела усеивали храм, растерзанные на части злобными созданиями из Подземного мира.

– Такая судьба может постигнуть весь континент, – сказала я, заглушая возмущенные крики. – Вы должны были это увидеть. Прошу, сядьте. Я…

Они повскакивали с мест – некоторые угрожали покинуть торжество прямо сейчас. Нет! Ладони у меня вспотели. Они не могут уйти: это мой единственный шанс спасти Аритсар. Остановить тысячи детских жертвоприношений. Миллионы. От отчаяния сердце у меня забилось сильнее, в груди поднялась волна жара.

Когда я заговорила снова, мой голос звучал ниже, и эхо-камень разнес его по всему залу.

– Прошу вас, – прогремела я. – Сядьте.

Под ожерельем из ракушек каури маска обабирин обожгла меня, как уголь. На мгновение, я могла поклясться, маска засияла.

Затем, словно в трансе, все аритские правители вернулись на места с удивленными лицами. Когда жар спал и мой пульс пришел в норму, они все еще сидели, потрясенные, как будто только что очнулись от некоего странного сна.

Я была удивлена не меньше их. Только представители Сонгланда продолжили стоять: похоже, их не коснулось то, что подчинило других монархов.

– Пожалуйста, – обратилась я к ним уже обычным своим голосом.

Сонгландцы нахмурились… но, настороженно переглянувшись, добровольно сели на место.

– Спасибо, – сказала я, все еще ошеломленная случившимся. – Я просто… пыталась доказать вам, что опасность реальна. Если монстры начнут выходить из Разлома Оруку, они не только убьют нас, они также настроят наши королевства друг против друга, прямо как в Эбуджо. Империя развалится в мгновение ока, и мы станем так же слабы, как были пятьсот лет назад. Полагаю… если мы не сформируем Совет, чтобы успокоить абику, существование всего Аритсара окажется под угрозой.

Хотя аритские правители успокоились, они явно не сразу отошли от посланного мной видения. Некоторые щурились, глядя в кубки, словно подозревали, что их опоили. Другие бросали вопросительные взгляды в сторону Киры, осеняя себя символом Пеликана.

– Вам нечего бояться, – заверила их Кира своим уютным тоном Верховной Жрицы. Она благословила стол священным жестом. – Предупреждение императрицы – великий дар.

– Именно! – воскликнул Дайо. – У нас осталось только два года, чтобы избежать судьбы Эбуджо. Поэтому, – он встал и взял меня за руку в знак поддержки, – мы с императрицей-Искупительницей хотели бы продлить наше приглашение: останьтесь в столице Олуона. Все вы.

– Не навсегда, – добавила я быстро. – Но мы не можем рисковать слишком частым использованием камней переноса. Вам нужно остаться лишь до тех пор, пока…

Пока вы не полюбите меня и не объедините ваши сознания с моим до конца жизни.

– …Пока вы не попробуете вступить в мой Совет, – закончила я жалко. – И тогда империя будет в безопасности. Мы разместим вас всех с высочайшим комфортом за счет короны. Верховный Генерал Санджит лично убедился в безопасности каждой виллы. – Я расправила плечи. – А сейчас можете задавать вопросы.

Зал наполнился какофонией голосов. Правители и их подданные взревели, перекрикивая друг друга, качали головами в знак протеста, переворачивали случайными жестами блюда и кубки на столе.

Ай Лин спокойно встала на эхо-камень рядом со мной и сказала:

– Возможно, будет лучше, если вы начнете задавать вопросы по очереди.

Ее Дар накрыл комнату, как толстое одеяло. Некоторые упрямцы все еще бормотали что-то себе под нос, но большинство притихли, выглядя пристыженными.

Первым заговорил король Гелиос из Спарти – седой мужчина с обветренной кожей. На груди у него, из-под хитона с позолоченными краями, виднелись кудрявые волосы.

– Со всем уважением, Ваши Императорские Величества, – начал он, – но сейчас не имеет значения, готовы ли мы попытаться полюбить императрицу. Предположим, вы преуспеете. Что дальше? Мы будем жить в Олуоне вечно, не в силах покинуть Лучезарную, вынужденные пренебречь нашими собственными странами? Святой Океан, да мое отсутствие за один последний месяц уже сказалось на отправке нескольких кораблей! Торговля в Спарти полностью остановится, даже рыбаки разорятся!

Другие правители согласно загудели. Шум снова начал нарастать.