Чтение онлайн

Калина, как только узнал, что случилось, уехал куда-то на дрожках и долго не показывался в правлении. А Гашка топором подрубила столбы, к которым были прикреплены ворота, поставила на их месте старый плетень, потом изрубила ворота на дрова, убрала в сарай и, затворившись в хате, вволю наплакалась.

На том бы дело и кончилось и о нем могли забыть через неделю, но Егор заподозрил во всем жену. С того и началось…

— А-а-й! Ой, боже ж мой! — понеслись по улице душераздирающие женские крики.

В следующий миг калитка во двор Дубовых распахнулась, и в длинной красной рубахе без пояса на улице показался великан казак Егор Дубов. Чуб его растрепался, как конопля, длинное бритое лицо от водки было багрово-красным. Намотав на руку черную косу жены, он вытащил Арину на улицу и стал бить.

— Ой, мамочки! Пропала я, люди добрые! — вскрикивала Арина.

— Иди! Умела мазать? — гремел Егор на всю улицу. — Умела срамить людей, я спрашиваю?! — И, размахнувшись, так ударил Арину, что она вскрикнула и безжизненно повисла на его руке.

А Егор все тащил ее по улице, по широкой пыльной дороге и все бил и ругался.

Со всех сторон, как на пожар, бежали бабы, кричали на Егора, плакали, звали наблюдавших со дворов казаков. Но грозен был кулак Дубова, и никто не решался помочь горю ни в чем не повинной казачки.

Стоявшие в стороне ребята все это видели и растерянно переглядывались между собой. Леон обернулся к Яшке и Федьке, тихо сказал:

— Надо выручать. Это черт знает что мы наделали! — и направился к Егору.

Яшка поддернул шаровары, нахлобучил картуз и, откинув руки назад, медленно тронулся следом за ним.

Федька на всякий случай взял в руку камень.

Леон тронул Дубова за руку:

— Егор, брось! Она не мазала.

Егор некоторое время молчал, разъяренными глазами смотрел ему в лицо, потом, высвободив свою руку, вдруг неистово заорал ругательства.

— Ударит, — шепнул Яшка Леону, и в этот миг Егоров кулак мелькнул в воздухе.

Леон успел отскочить назад. Удар пришелся по фуражке, и она полетела в дорожную пыль.

— Эх, казак, не обижайся! — крикнул Яшка и ударил Егора в лицо кулаком. Потом поправил картуз, отошел в сторону и как бы стряхнул что-то с руки.

Егор зашатался, широко шагнул в одну сторону, потом в другую и, закрыв глаза, руками ловя воздух, упал на колени, как падает бык на бойне. Из носа, из рассеченной губы у него пошла кровь.

И тут только казаки бросились предупредить уже конченную драку.

Это было днем, а вечером хутор взбудоражили другие события.

Нефед Мироныч ездил в город по хозяйственным делам. Засветло вернувшись домой, он немного отдохнул и стал собираться в поле. Когда он запрягал лошадей, бабка сказала ему:

— Ты медку накачал бы. Ульев сколько в саду, а чайку попить до суседа иди. Страмота одна.

— Некогда, послезавтра будем качать.

— Тебе завсегда некогда, — недовольно ворчала бабка. — Все на базар норовишь увезти, а свои гляди да облизывайся.

— Ах, боже мой! — раздраженно сказал Нефед Мироныч, бросая хомут. — Да што вам, перед смертью приспичило? Это ж беда!

Взяв миску, он пошел в сад, вскрыл улей и только взял в руки замурованную пчелами рамку, как услышал, что в саду кто-то есть. Вернувшись во двор, он сунул бабке рамку с медом, взял Яшкино ружье и побежал в сад. Через минуту там раздался выстрел, и тотчас же кто-то детским голосом закричал:

— А-а-ай!

Нефед Мироныч посмотрел между деревьями, присел и увидел: на высокой каменной изгороди, отделявшей сад от улицы, головой на улицу, а ногами в сад повис мальчик. Сгоряча он, видимо, еще пытался убежать, взобрался на стенку да так и остался на ней.

— Кто это? Чего это ты? — встревоженно спросил, подойдя к нему, Нефед Мироныч и тронул было мальчика за ногу, да брезгливо отдернул руку: нога была в крови.

— Я больше не буду, дяденька! Больше не буду! — испуганно лепетал детский голос.

— Чей ты? У тебя где болит?

— Дубов. Ой, ноженька! Ой, маменька родная! — стонал мальчик, намереваясь перекинуться через стенку на улицу.

Нефед Мироныч некоторое время постоял в раздумье, соображая, как ему поступить, и у него как-то само собой сорвалось с языка:

— Ты хочешь на улицу? Давай я тебе помогу. — И, взяв подмышки, поднял и опустил мальчика на другую сторону каменной изгороди. — Ты, парень, не обижайся. Больно, небось?

Мальчик отполз на дорогу, и к нему крадучись подбежали его товарищи. Один из них сейчас же во весь дух пустился к хате Егора Дубова.

Нефед Мироныч повернулся и быстро пошел во двор.

— Убил? Ах, господи-исусе, да как же теперь? — встревоженно проговорила, увидев его, бабка.

— Да так. Неладно получилось, подранил мальчонку, Дубова, — ответил Нефед Мироныч. Потом торопливо запряг лошадь и укатил в поле.

— Наделал беды и подался. А как Егор прибежит? — забеспокоилась бабка Загорульчиха. — Беги шумни Василь Семенычу, — посоветовала она перепуганной насмерть Дарье Ивановне.

— Все из-за вашего меда. Давно уехал бы, так вам загорелось. Ах, горюшко! — запричитала Дарья Ивановна.

Боясь встретить Егора Дубова, к атаману она не пошла, а заперла сарай, амбары, окна на прогоны, закрыла на засов ворота, спустила с цепи двух волкодавов и вдвоем с бабкой укрылась в доме.

По хутору побежал тревожный слух об убийстве мальчонки Дубова.

Егор Дубов только что повечерял и вышел за ворота, намереваясь пойти к товарищам переброситься в карты, когда к нему подбежал меньшой сын Фомы Максимова Мишка и, от волнения еле выговаривая слова, сообщил о несчастье.

Егор остолбенел. Холодный пот проступил у него на лбу.