Чтение онлайн

Когда плотники ушли, Алена разделась и прыгнула в воду, огласив речку радостными криками. Оксана, сняв платье, села на лесенке и стала болтать ногами в воде.

Из лесной чащи вылетела сова, проплыла над речкой и скрылась в вербах на противоположной стороне. Оксана вспомнила, как в Кундрючевке Яшка неумело, торопливо объяснился с ней, потом убил такую же сову, и она камнем упала между деревьями панского сада. И какая-то неясная тревога наполнила грудь Оксаны. Чувствовала она: влечет ее к Яшке неудержимо, и нет у нее сил противиться этому влечению.

После купанья Алена и Оксана нарвали цветов и сели на пологом берегу речки. Алена была весела и безумолку говорила, сплетая венок из цветов. Мрачное настроение у нее исчезло, и она мысленно была уже у Леона в Югоринске.

Оксана делала венок и тихо напевала. Неожиданно она спросила:

— Что вам пишет Леон, что вы так рассердились на Якова?

Алена оглянулась по сторонам; прежде чем ответить на вопрос, рассказала о своих подозрениях.

— Мы приехали сюда все: Яшка, батя и я. Ну, батя все осмотрел, сказал, что и как надо делать, и уехал, а я осталась. Яшка просил помочь немного и побыть за хозяйку. Потом я стала примечать, что братец мой мудрит, хочет просватать меня за Андрея. Вы только подумайте! Ведь он же хорошо знает, сколько я перенесла из-за Леона. А тут еще Леон пишет: мол, может, другого имеешь на примете? Потому я и разозлилась на Яшку. Не хочу я тут сидеть больше, и как вы поедете, так и я тронусь, — решительно закончила Алена.

Оксане вспомнилась Ольга, и она подумала: «А Ольга ближе Леону. Они вместе работают, вместе бывают на сходках и, кажется, любят друг друга. Как же теперь будет с Аленой?» И она осторожно спросила:

— А вы сильно любите Леона, Аленушка?

— Сильно, Оксана. Моей любви… Ох, намного хватит моей любви! На две жизни хватит… И Яшка вас сильно любит, Оксана, — вдруг сказала Алена и опять оглянулась по сторонам. — Только вы для него — все одно, что кисея быку: взбесится, и одни лохмотья от той кисеи останутся.

Оксана звонко рассмеялась.

— Неужели он такой, Яков?

— Такой.

— Вы просто боитесь его, Аленушка. Впрочем, я замуж ни за кого выходить не собираюсь до окончания курсов, по крайней мере, — подумав, добавила Оксана. — А вот вы с Леоном должны все хорошо взвесить. Леон сегодня работает, а завтра может случиться, что у него денег и на хлеб не будет. Уживетесь вы с таким?

Лицо у Алены вспыхнуло от волнения, и она быстро ответила:

— С Левой? Чудно даже слушать! Как это у нас не будет на кусок хлеба? Да что, у меня родных нет или денег? Да я еще поговорю с ним, с Левой. А то, может, он бросит ту работу и начнет с Яшкой вместе дела делать. Не пропадем. Не разлюбил бы он только меня, — проговорила она уже с тревогой в голосе.

Оксана пристально посмотрела на нее, на полное розовое лицо и большие жгучие глаза. «Да, ты, бесспорно, достойна Леона, милая, но одного ты не знаешь. Леон не согласится стать помощником Яшки. И на ваши деньги жить не захочет. Но, в конце концов, какое мне дело до этого? — перебила она свои мысли. — Мне надо о себе беспокоиться. Через два года закончу курсы. Как тогда жить? Ходить по сходкам вместе с Леоном? Выйти замуж за Якова и стать помещицей? Смешно даже думать. Курсистка Бестужевских курсов и вдруг — жена полуграмотного парня из Кундрючевки!»

Далеко за речкой шел дождь. Он падал гигантскими завесами сразу в нескольких местах, у земли круто выгибался, точно обходил невидимое препятствие, и горизонт темнел все больше. Вскоре от туч до земли опустилась серая туманная пелена, и все скрылось за ней. Вот кривым огненным зигзагом сверкнула молния, и загремел гром — медлительный, тяжелый. А через минуту солнце заволокли тучи, и день померк.

Тихо стало вокруг. Один камыш шелестел на речке. Потом на деревья мягко, робко упали крупные капли дождя. Вскоре, будто осмелев, они посыпались дружней, зашлепали по воде, по листве в лесу. И лес ожил и зашумел от них, как от ветра.

Оксана и Алена подняли визг и заторопились вверх по склону бугра, хватаясь руками за ветки кустарника.

Во дворе стояла подвода. Яшка выглядел измученным, но был весел: на дрогах, под брезентом, он дотащил наконец пианино до усадьбы.

— Где это вы весь день пропадали? — спросила у него Оксана.

— Музыку вам доставал. Насилу довез, чтоб ей ни дна ни покрышки, — ответил Яков и сдернул брезент.

Оксана всплеснула руками.

— С ума вы сошли! А сам на что похож: грязный, пыльный. Никогда не видала таких помещиков.

— И не увидите.

Дождь прошел стороной, а в имении Яшки только побрызгал землю.

Рабочие бережно внесли пианино в дом, установили его по указанию Оксаны.

— Где ты достал его? — спросила Алена, осматривая пианино.

— У Френина.

— Купил?

— Обдурил, — ответил Яшка и пошел переодеваться.

Оксана только пожала плечами, а Алена сказала:

— Это он может.

Вечером приехал старик Френин, увидал пианино и с недоумением спросил:

— Послушайте, сосед, каким образом оказалось у вас мое пианино?

Яшка спокойно достал расписку и молча показал ее старому помещику.

Френин удивленно посмотрел на свою подпись, на Яшку и развел руками:

— Гм. Как же это так? Ведь инструмент стоит пятьсот рублей. Меня одурачить, а? — и обратился к Оксане: — Вот вам и Яков, любимец мой! Каков?

Немного спустя приехали тучный, с большими черными усами помещик Чернопятов с женой, длинный, как жердь, отец Дионисий с маленькой попадьей, дородный окружной атаман с красивой брюнеткой — дочерью.

Все знали, что у Яшки гостит племянница помощника наказного атамана, и потому все говорили Яшке что-нибудь приятное, а с Оксаны не спускали глаз. Яшка не знал, как принимать таких гостей, но Оксана непринужденно распоряжалась всем, и скоро все почувствовали себя так, как будто бывали здесь уже много раз.

Яшка был щедр и старался напоить и накормить гостей, как только мог, и все подмигивал Алене, Усте, Андрею, чтобы больше подавали на стол, меняли пустые бутылки. Гости вели себя запросто, пили и ели хорошо.