Чтение онлайн

До назначенной в ресторане встречи время оставалось, но рынок я проигнорировал, решил зайти в книжный магазин, посмотреть книги по моим специальностям. К сожалению, во встреченном мне магазине таковых не нашлось — их можно было заказать и получить через пару недель, а то и месяц. Причем по предоплате. Такая услуга была и в Дугарске, но я не торопился ею пользоваться, потому что по названию сложно судить о самой книге. Вот полистать бы, понять, нужно или нет, а уж потом делать покупку — но на такое нельзя было рассчитывать в маленьком заштатном городке.

Погода к прогулкам не располагала, поэтому я решил идти в ресторацию. Там дождусь Козырева, а заодно и пообедаю, потому что завтрак был уже давненько, и я хотел есть. Единственное отступление от маршрута я позволил себе, когда увидел вывеску кондитерской, где купил две коробки шоколадных конфет и одну жестянку с монпансье. И обошлось это мне немногим меньше стоимости одежды для Валерона.

У самой ресторации что-то сипло орал продрогший пацаненок с газетами. Когда я подошел, он как раз набирался сил на новые вопли. Я решил, что давно не получал информации о происходящем в мире, и купил у него три газеты за гривенник, оставив сдачу газетчику.

— Благодарствую, сударь, — радостно сказал он, набрал воздуха побольше и сипло прокричал: — Новые пошлины на меха! Подробности катастрофы дирижабля под Кринском! Покушение на князя Верховцева!

На последнем вопле я аж запнулся и чуть не начал расспрашивать, но потом вспомнил о газетах в руках и решил, что изучу их за обедом и узнаю все оттуда.

Войдя в ресторацию, я с удивлением обнаружил в зале Козырева, причем он сидел не один, а с младшей княжной и неизвестной мне дамой. Похоже, княгиней, потому что фамильное сходство с Натальей было налицо. Но угловатость дочери у матери выглядела стройностью и элегантностью. Нос не казался таким длинным, зато глаза выглядели воистину огромными, наверняка чем-то подведенными для большей выразительности. Становилось понятно, почему княгиня живет не в Дугарске: в фактически прифронтовом городе она выглядела бы чужеродно.

Первым порывом было развернуться и уйти, но они меня уже заметили, а я успел сдать верхнюю одежду и покупки на хранение. Пришлось принимать независимый вид и идти к ним.

— Алексей Фомич, я же просила! — возмущенно сказала княжна.

— Добрый день, — вежливо поздоровался я, сделав вид, что не слышал ее восклицания. — Мы договаривались о встрече с Алексеем Фомичом, но на более позднее время. Я сяду за другой столик и пообедаю, не буду вам мешать.

— Зачем же за другой, — чарующе улыбнулась княгиня. — Мы будем рады компании…

Она сделала паузу и повернулась к Козыреву.

— Анна Александровна, разрешите вам представить Петра Аркадьевича Воронова, — спохватился он. — В настоящее время он проходит обучение в Дугарске на артефактора.

— Из тех самых Вороновых? — вопросительно приподняла она бровь. — Присаживайтесь же, молодой человек.

После этого уйти было крайне невежливо.

— Нынешний глава рода — мой родной дядя, но мы не общаемся, — ответил я, решив сразу прояснить свое положение. — Мой отец был фактически выгнан из рода после женитьбы на моей матери.

— Как романтично, — улыбнулась княгиня. — Но непрактично. Вряд ли вашему отцу досталось что-то из наследства не так давно почившего князя.

— Мой отец почил еще раньше, — сухо ответил я, сообразив, что идет прощупывание меня на предмет перспективности для дочерей. — И он ничего мне не оставил. Фактически источника дохода у меня сейчас нет. Постоянного, во всяком случае. Как и имущества.

— Скромничаете, Петр Аркадьевич, — ехидно сказал Козырев. — Вы забыли упомянуть о том, что у вас есть в собственности три дома, склад и мастерская.

— В самом деле? — заинтересовалась княгиня.

— Ваше Сиятельство, Алексей Фомич забыл упомянуть, что мое имущество находится главным образом в Тверзани и Володаре. В Дугарске у меня совсем маленький домик.

Княжна насмешливо фыркнула. Княгиня снисходительно улыбнулась и потеряла ко мне интерес, ведя беседу исключительно с Козыревым, так что я спокойно изучил меню и сделал заказ под неприязненным взглядом Натальи Васильевны, которую вовсе не успокоило показное небрежение матери по отношению ко мне.

От мысли изучить газеты во время обеда пришлось отказаться — это было бы воспринято княгиней как оскорбление. Но Поиск осколков я запустил, с удовлетворением отметив, что Наталья Васильевна со своей частью реликвии пока не рассталась.

Поскольку остальные члены нашей недружной компании появились в ресторации незадолго до меня, то к десерту мы приступили одновременно. И почти сразу к Козыреву подошел посыльный с запиской. Он прочитал и нахмурился.

— Это от алхимика? — уточнила княгиня. — Что он пишет?

— Что зелье было сделано алхимическим гением. Повторить невозможно…

Глава 20

Газеты просмотреть в ресторации мне так и не удалось, потому что после обеда пришлось провожать Куликовых — намек Козырева был слишком понятен, чтобы проигнорировать. Как оказалось, и бричка Козырева стояла во дворе дома Куликовых. Хотя, скорее всего, это было арендованное жилье — вряд ли один князь станет покупать на земле другого недвижимость, если она нужна на довольно короткое время. Наверняка у Куликовых есть дом в столице, и странно, что Наталья учится не там, а в какой-то заштатной гимназии, все преимущество которой — близость к родному княжеству. В то время как в столице завязываются нужные знакомства и ищутся подходящие женихи. Княгиня там смотрелась бы куда уместнее, чем в Гарашихе, к которой она относилась с легким налетом брезгливости.

Скорее всего, причина была банальной: отсутствие средств, позволяющих выглядеть в столице достойно. Княгиня не может обновлять гардероб в лавке ношеной одежды — это урон княжескому достоинству. Кстати, из украшений на ней был необходимый минимум. Очень скромно выглядящий минимум, так что очень может быть, что и драгоценности нынче распроданы. Спрашивать, разумеется, я ничего не стал — даже у Козырева, не говоря о княгине, которая на прощанье предложила заходить к ней в гости, когда в следующий раз буду в Гарашихе. Предложение было настолько формальным, что даже идиот догадался бы: в гостях видеть его не хотят. И вообще не особо хотят видеть в принципе.