Чтение онлайн

— Но ведь тебе давали пять лет, а отсидел целых двенадцать. Выходит, и там шухарил?

— В колонии добавили. И опять пострадал за друзей. Вступился за кореша — обижали парня незаслуженно. Не рассчитал сил — перегнул палку. Один из обидчиков ласты склеил. А мне вновь под завязку…

— Ну, а теперь по существу дела, — сурово посмотрел на Костецкого следователь. — Ты в курсе, что пропала твоя дочь. Расскажи, когда и при каких обстоятельствах ты видел Настю в последний раз. О чем вы с ней говорили?

— Мы встретились случайно в центре города, тридцатого июля, около полудня. В руках у Насти были какие-то бумаги. Она пояснила, что хочет быстрее закончить оформление документов, дающих право выехать за рубеж. Дочка собиралась отправиться в Италию, чтобы там продолжить изучать иностранные языки. Настя спешила, и я не стал ее задерживать. Она обещала мне, что позвонит вечером.

— Тебе ничего не бросилось в глаза в ее поведении?

— Мне показалось, что она была слегка взволнована. Все оглядывалась. Мы стояли на площади Мира, а на углу возле ювелирного магазина стоял парень и смотрел на нас. Мне показалось, что он ждал Настю.

— Вы раньше встречали его?

— Нет, видел впервые. Высокий, худощавый, чернявый. В серой куртке-ветровке. В руках — дипломат.

— Вы могли бы его опознать?

— Пожалуй, да.

— Когда вы расстались с Настей, парень остался у магазина или направился за ней?

— Я не обратил внимания. Подошел троллейбус седьмого маршрута, и я прыгнул в него. Мне необходимо было спешить домой — доставить матери инсулин, который я приобрел в аптеке. У нее сильный диабет. Когда троллейбус тронулся, я посмотрел в окно, парня на том месте уже не было.

— После этого Настя тебе не звонила?

— Нет. Я сам пытался связаться с ней и в тот вечер, и на следующий день, но ее телефон не отвечал. Утром я позвонил Клавдии Васильевне Чепиковой, своей бывшей теще, но та ответила, что Настя дома не ночевала. Мы договорились, что она позвонит подругам Насти, а я свяжусь с больницей и «скорой помощью». Но наши усилия не дали результата — Настя как в воду канула…

— Незадолго до своего исчезновения Настя продала квартиру, подаренную ей матерью. Как она поступила с деньгами?

— Насте нужны были деньги для поездки за границу. Ни j меня, ни у ее матери денег лишних не было, а поездку откладывать было нельзя, и Настя решила продать квартиру. Я советовал ей не спешить с продажей, но тут подвернулся хороший покупатель, и Настя решилась. Деньги она отдала на хранение мне, хотя я всячески отказывался и советовал ей положить их на сберкнижку, под проценты. Но Настя настояла, пояснив тем, что сама может их быстро растратить…

— Деньги находятся у тебя? — спросил Стрижевский.

Костецкий замялся, потер от волнения руки.

— Да, они у меня. Но их осталось значительно меньше; Настя много тратила. Я пытался ее остановить и выдавать в день не более трех тысяч, но она говорила, что ей необходима одеться, хорошо питаться, погасить долги. И тратила, тратила, тратила…

— Какова твоя версия по поводу неожиданного исчезновения дочки?

— Возможно, в спешке села к кому-то в машину, и тот оказался негодяем. Ведь дочка была видной девушкой и весьма доверчивой. Возможно, тот парень, который стоял на углу ювелирного магазина и следил за ней, каким-то образом причастен к ее исчезновению. Впрочем, версии могут быть самые невероятные. А это первое, что приходит в голову…

— Я попрошу тебя далеко не отлучаться. Вполне возможно, что ты можешь мне вскоре понадобиться. В частности, оказать помощь в опознании того парня. — Стрижевский встал из-за стола.

— Я никуда уезжать не собираюсь, — сказал Костецкий. — Мне нужно дальше наводить справки о дочери и ждать ее воз-г вращения.

— Кстати, где тебя искать, в случае необходимости?

— Я живу у матери, в частном доме по адресу Садовая, четырнадцать.

Костецкий ушел, и Стрижевский тотчас позвонил капитану Косареву.

— Юрий Павлович, зайди на минутку.

Косарев вошел, присел.

— Диспозиция такова, товарищ сыщик. Надо срочно проверить алиби Вадима Костецкого. Он живет с матерью по адресу Садовая, четырнадцать. А еще разыскать длинного, худощавого, чернявого парня в серой куртке-ветровке, который примерно в полдень тридцатого июля стоял с дипломатом в руке возле ювелирного магазина.

— Ну и задачки задаешь, товарищ следователь. Со многими неизвестными. Это равносильно тому, что искать иголку в стогу сена…

— Другими данными пока не располагаю. Появится дополнительная информация — немедленно сообщу. Но, если мне не изменяет память, тебе уже приходилось находить иголки, если было известно, в каком стогу они находятся…

Был Ильин день. С утра зарядил дождик, и Стас Стрижевский подумал, что после этого теплого дождя могут пойти грибы. «Но мне теперь не до «тихой охоты». Отпуск мой плакал, как плачет этот летний дождик. Хорошо, если удастся за неделю справиться со странным делом об исчезновении Костец-кой. А там подкинут новое, и не исключено, что оно окажется куда более запутанным. И так до наступления зимы. Однако нам не привыкать отдыхать зимой. В этом тоже есть свои прелести. Но как объяснить жене, что отпуск опять срывается?..»

Следователь шел по улице Топальской, прикрываясь большим черным зонтом, и искал глазами нужный дом. У дома номер 34 остановился, сложил зонт, отряхнул его. Хотел нажать на кодовый замок, но его опередил мужчина. Вслед за ним он и вошел в подъезд, поднялся на третий этаж, нажал кнопку звонка. Из-за двери с цифрой «11» раздался женский голос:

— Кто здесь?

— Следователь прокуратуры Стрижевский.

Дверь открылась.

— Здравствуйте, Клавдия Васильевна, — сказал Стрижевский. — Простите, вынужден побеспокоить вас.