Чтение онлайн

Тягун осторожно проверил «блюдце» на груди. Пульт привода он закамуфлировал в ручку «микрофона». Вик находился спиной к полю, игры не видел, но догадался, что семигорцы опять атакуют. Болельщики вскакивали с мест, кричали и свистели. Некоторые, особенно азартные, и не садились — топтались и подпрыгивали на месте. Возбуждение нарастало волной, рев толпы достиг своего пика. Вик прикрыл глаза и открыл свое второе, потаенное зрение.

Как тогда, у пивной, призрачный свет чудесного прожектора залил на миг живую стену, высветил фигуры, и они замерли в разных позах, словно в стоп-кадре — контрастные и выпуклые. И каждая была окружена ярким розовым контуром, совсем не таким, как у пьяниц, — подвижным и струящимся.

У Вика захватило дух! Он потянулся — не мыслью и уже не желанием даже, а, кажется, всем естеством своим! И навстречу плеснуло волной лилового тумана, огромной, как цунами.

Под ложечкой не екнуло — загрохотало, как во время обвала в горах. По телу прошла сладкая судорога, словно во время любовного экстаза. И как у пивной, он конвульсивно вцепился в кнопку «пылесоса». «Блюдце» затрепетало! — какой там коготок! — антенну сотрясала мелкая дрожь! Перестук слился в одну нескончаемую барабанную дробь.

Тр-р-р-р-рашь! Тр-р-р-р-рашь!

Показалось на миг, что он производит очень много шума. Показалось, что грохот и дробь звучат громогласно, слышны всем вокруг, и сейчас весь стадион уставится на него и начнет указывать пальцем!

На миг тягун почувствовал себя голым на улице.

Но никто не закричал, не протянул указующий перст, даже не обернулся. А система сброса — сквозной тоннель: через подложечную область вора и «блюдце» — коротко по позвоночнику — и в шлюз у копчика — бесперебойно и безостановочно качала дни и годы чужой жизни — в закрома.

Давай веселей, заливай полней и никого не бойся!

Но Вик боялся. Как бы весело ни проходил процесс съема, но именно сейчас он был наиболее уязвим для ищеек. Он отпустил выплеск, выключил «пылесос». Прошипел пересохшим горлом:

— Бас, посмотри своих бывших товарищей. Есть где-нибудь рядом, нет?

Себастьян, оказывается, тоже уже не глядел на футбольное поле. Тягун, сосущий витакс буквально в метре от него, оказал на эксперта ошеломляющее действие: Бас стоял истуканом и только непрестанно встряхивал шевелюрой. Однако слова Вика дошли до его сознания.

— Вон там, — показал он глазами, — в проходе, немного левее. Разносчик пиццы…

Вик посмотрел, куда было указано, — человек в форменной куртке «Пицца Краун» вертелся на месте, не забывая при этом что-то бубнить в прижатую к щеке ладонь. Вор перевел взгляд — двое контролеров, стоявшие у входа в сектор, напряглись, точно гончие, почуявшие след.

А волна болельщиков опадала. И это Вик видел тоже — люди в изнеможении опускаются в кресла, гаснут глаза и улыбки, вытягиваются лица. Только что возбужденные и радостные, они смотрели теперь друг на друга, как бы спрашивая: что с нами было? Кто-то тряс головой, будто пытаясь стряхнуть морок, а кто-то растерянно озирался, словно в поисках чего-то утраченного.

«Это сколько же единиц я украл?» — невольно подумалось Вику. Раньше ощущение принятого витакса помогало рассчитывать силы, определять: когда начинать и когда заканчивать. Сейчас «пылесос» начисто лишал его чувства меры — высосать можно было кого угодно досуха.

— Стоп, Бас, — выдохнул вор, хотя слова эти больше относились к нему самому, нежели к сообщнику. — Меняем дислокацию. И нужно посмотреть конденсатор.

— Потом… — отрывисто пробормотал Бас. — Надо уходить…

— Нас засекли?

— Пока нет, но эксперт понял, откуда идет тяг. Сейчас свистнет контролеров…

В какой-то момент игра совершенно захватила Баса. Он любил футбол, болел за местную команду и следил за ее успехами. И начало тайма явно складывалось в пользу «Удара» — футболисты в желто-зеленой форме легко доходили до штрафной площади соперника, разрывали его оборону и создавали острые ситуации…

А потом как гром грянул. В ушах не зазвенели колокольцы — ударил набатный колокол! Под ложечкой — будто ухватил кто-то нутро Баса и сдавил железной пятерней. А пальцы рук онемели, их эксперт просто перестал чувствовать. Впервые он оказался в двух шагах от тягуна, совершающего какой-то сумасшедший съем. Казалось, пространство вокруг искривляется, меняет свой цвет, объем и структуру.

Стало не до футбола. Эксперт все встряхивал и встряхивал головой, пытаясь прийти в себя, избавиться от наваждения.

И тут Вик спросил про ищеек. Разносчика пиццы в проходе между секторами Себастьян приметил давно. Вот сразу он ему не понравился, и все. Как Бас чувствовал экспертов, и не расскажешь, но и не ошибался никогда — это точно. Стоило появиться в пределах видимости коллеге, он его вычислял моментально, не помогла бы никакая маскировка.

И конечно же, как только началось светопреставление, устроенное Виком, разносчик подскочил как ужаленный. Закрутился на месте, заозирался нервно и беспорядочно. Подумалось невольно: такой съем не заметил бы только слепоглухонемой эксперт, лишенный способности чувствовать тягунов. Только это был бы уже не эксперт.

А еще подумалось, что нужно срочно уходить.

Себастьян чувствовал, что хоть сам тяг уже прекратился, но след от него остался. Словно после пролетевшей ракеты в пространстве повис дымный шлейф. Бас видел его и остро чувствовал — как если бы нестерпимо воняло сгоревшим топливом.

След вел прямо к ним.

Вик говорил, что нужно посмотреть конденсатор, что-то о дислокации, а Бас почти физически слышал, как разносчик перечисляет в рацию возможные объекты. И вот сейчас назовет двух репортеров… А может, и прямо укажет на них — ведь нельзя, невозможно не увидеть этот яркий след, исходящий от Вика!

Он схватил друга за рукав и потащил — прочь от того места, где они только что находились.

Навстречу уже спешили контролеры — не скрывая жезлов, вообще не скрываясь. Бас перехватил муляж микрофона:

— Это бесподобно, дорогие радиослушатели! — запричитал он во весь голос. — Сегодня «Удар» явно в ударе, уж простите за каламбур! Какую сыгранность, какую отменную комбинационную игру показывает наша команда!

Контролеры промчались мимо. Друзья сбавили шаг. И тут Бас задохнулся: знакомо сжалось сердце в груди, а потом отчаянно забилось птицей в клетке, и кончился кислород в легких. Сразу весь.