Чтение онлайн

— И что, привлекли?

— Соболева? Не-е. Пал Петрович ему даже руку пожал. Сеть только жалко. Порезали, когда труп доставали. Хорошая была сеть. Капроновая.

— А вы тоже рыбак?

— Я? Не-е. Я же не местный. В поселке, где я родился, и речки-то нормальной никогда не было. Так, ручей, вроде вашей Серебрянки протекал, и все. Даже пруда не было. Какая рыбалка? В рыбалку обычно с детства втягиваются. Бывают, конечно, в жизни исключения, но редко. Я, когда был маленький, по ягоды, по грибы ходил, орехи собирал. И вся моя рыбалка! — Самарин широко улыбнулся. — Кстати, у вас тут за грибами почему-то мало кто ходит.

— Тридцать лет назад вообще никто не ходил. Это только вот в последние лет пятнадцать потихоньку начали приобщаться, как говорится, к тихой охоте, а до этого на грибы почти никто и внимания не обращал. Ягоды, правда, собирали. У нас здесь много чего растет: и ежевика, и терн, и боярышник, и земляника. Всего не перечислишь. Даже водяные орехи есть. Я, когда на каникулы к бабушке с дедом приезжала, то…

— Так вы тоже не местная?

Самарин на секунду оторвал взгляд от дороги.

— Нет, я родом из Белгорода. Отец мой здесь родился.

— А чего вы сюда приехали, если не секрет? Родителям надо было помогать? Они, наверное, когда на пенсию вышли, в Бирючинске осели? Захотели, так сказать, быть поближе к природе. Свежий воздух, бескрайние просторы…

— Нет. Они так до смерти в Белгороде и жили. Просто я была как-то здесь в очередной раз на каникулах и познакомилась с хорошим парнем. Через два года вышла за него замуж. Когда окончила институт, переехала к мужу. Раньше так было принято. Он уже тогда в милиции служил. Скажите, Самарин, — вернула разговор к первоначальной теме Рыбакова, — а что у вас говорят по поводу смерти Квасовой. Она сама или…

— Намекаете на то, что гражданка имела неоднозначный характер? Да уж, стерва была еще та! Кстати, знаете исходное значение слова «стерва»?

— Знаю.

— Правда? А я только недавно стал в курсе. Павел Петрович меня просветил. Я сначала ему не поверил. Думал, что он прикалывется. Полез в интернет. Смотрю, точно — падаль. А! — Самарин хлопнул себя по лбу. — Вы спросили сама она или кто-то постарался. Явных следов насилия на трупе не заметно. Ни голова не проломлена, ни ножевых ранений, ни следов удушения. Такое впечатление, что гражданка тихо и мирно пошла ко дну. Но без камня на шее!

— Вы ее видели?

— Труп? Видел, конечно. Но это так, поверхностный осмотр. К нашему приезду уже результаты вскрытия будут готовы, я так думаю. Начальство всех ни свет ни заря на ноги поставило. Тетка ведь богатая была. Связи, говорят, в администрации имела.

— И вас ни свет ни заря потревожили?

— Меня в первую очередь. Павел Петрович предпочитает со мной дело иметь. Самарин слетай туда, Самарин доставь того. У меня проколов не бывает. Приказы выполняю четко, а когда надо могу разумную инициативу проявить. И с хамством у меня все в порядке.

— Это как?

— Ну, могу при разговоре с гражданским населением обходиться без мата и на «вы» без напоминаний всегда обращаюсь.

— Да, Самарин, вы правы. Нам очень не хватает доброжелательных полицейских.

— Так за это же не платят! Вот и не хватает.

— А вы думаете за это надо платить?

— Если человек по жизни урод, как его можно обуздать? Либо кнутом, либо пряником. Как говорит Павел Петрович, большим уродам — кнут, маленьким — пряник.

— Она? — спросил старший следователь межрайонного отдела СКР, откинув простыню с лица мертвой женщины. Жест у него получился очень изящным. Словно он предоставлял для обозрения имеющую мировое значение археологическую находку, а не раздувшийся в воде труп.

Рыбакова взглянула на погибшую и быстро отвернулась.

— Да. Квасова Раиса Николаевна. Никаких сомнений.

— Хорошо. Будьте любезны, распишитесь.

— Неприятное зрелище, — поморщилась Рыбакова, ставя подпись в протоколе опознания.

— Бывает и хуже, — сказал подошедший к ним Посохин, прикрывая лицо погибшей. — Сейчас ведь в Лигани раков намного меньше водиться стало, чем раньше. А лет двадцать назад! Никогда не забуду своего первого утопленника. — Майор с грустью улыбнулся. — Если бы не ваш муж, Валентина Васильевна, вырвало бы меня прямо на жмурика. Дмитрий Евгеньевич еле успел мне тогда свою кепку подставить.

— Он мне рассказывал.

— Смеялся, наверное.

— Так, чуть-чуть. Помню, он отметил еще, как вы быстро в себя пришли и снова принялись за работу.

— А вот это у меня из памяти что-то улетучилось.

— Потому что случившийся конфуз занимал в тот момент все твои мысли, — заметил следователь.

— Да, переживал я долго. Дня три, наверное.

«Мне в двадцать с небольшим лет, чтобы выбраться из эмоциональной ямы, — подумала Валентина Васильевна, — потребовалось бы недели две-три».

— Павел Петрович, ты пока ни куда не уезжай, — мягко приказал следователь. Он поблагодарил Рыбакову, пожав ей руку, и направился к понятым.

— Хорошо, — кивнул Посохин.

Он вдруг заметил, как Валентина Васильевна вся напряглась.

— Как вы?.. Может, водички, Валентина Васильевна?

— Нет-нет, спасибо, Павел. Я в порядке. Причину смерти уже установили?

— Труп находился в воде примерно неделю. Муж, кстати, сообщил о ее пропаже в прошлый вторник. Дежурный говорит, что, как он понял из объяснений Квасова, ее не было дома уже ночью с понедельника на вторник. В понедельник часов в восемь вечера она ушла купаться и — с концами. Дело, естественно, сразу возбуждать не стали.