Чтение онлайн

— Очень приятно! По тому, как вы переходили дорогу, сразу видно, что вы из большого города к нам приехали.

— Она из Самары, — пояснил Артем.

— Вы похожи на Кэтлин Тернер, — не сводя глаз с Рыбаковой, неожиданно сказала девушка. — Извините, — добавила она, видно, испугавшись, что ее могут счесть нахалкой.

— С Кэтлин Тернер меня раньше никто не соотносил, — опешила Рыбакова. — А вы любите американские фильмы?

— Не особо. Я не фанатка Голливуда. Предпочитаю английский или французский артхаус. Просто мама с папой на первом свидании ходили в кино и смотрели «Роман с камнем». Поэтому я и знаю про Кэтлин Тернер.

В кафе «Магистраль» вошла загорелая чуть полноватая женщина в длинной, до пят, белой юбке и белой блузе с рисунком в виде разноцветных английских буковок. Взглянув на гостью, Карен Маратович мысленно сравнил ее с завернутой в салфетку теплой, аппетитной булочкой.

Женщина направилась к столику, за которым сидел Посохин.

Майор проворно поднялся на ноги и улыбнулся.

— Присаживайся, — сказал он, взявшись двумя руками за спинку стула и отодвигая его перед женщиной в белом. — Спасибо, что приняла мое приглашение.

— Павел, для тебя — всегда! Первая любовь как-никак, — сказала она, садясь и вешая сумочку на спинку стула. — Какой ты стал галантный! Раньше за тобой такого не замечалось. Прежде только и слышала «давай» да «я пошел».

Женщина поправила русую челку и с вызовом посмотрела на майора.

— А ты не была такой циничной, — беззлобно заметил Посохин. — Карен! — крикнул он. — Два кофе принеси, пожалуйста. Один со сливками.

— Павел, мне тоже черный. Надо немного постройнеть перед купальным сезоном. На Кипр собираемся.

— Молодцы. Карен! Сливки отменяются. Два черных.

Посохин сел напротив женщины, поставил локти на стол и обхватил левую ладонь правой. Он теперь смотрел на собеседницу, словно из-за укрытия.

— Привет, Наташка-букашка, — негромко сказал Посохин.

— Привет, двоечник. Маринка не будет ревновать? Кто-нибудь ей обязательно доложит, что мы с тобой в «Магистрали» встречались.

— Я по делу.

— Всем не объяснишь.

— И не собираюсь. Ты Квасову хорошо знала? Ты ведь, как известно, тоже обувью торгуешь?

— Ну да. Квасову? А что тебя интересует?

— Наезды, подставы, склоки, махинации. У вас же в бизнесе без этого никак.

— Не без этого.

— Она никому не задолжала?

— Не знаю такого. У нее занимали. Настя Колодезная у нее как-то двести тысяч брала, я слышала.

— С ее должниками мы уже разобрались. У Квасовой все было записано до последней копейки. И расписки мы изучили, и с людьми поговорили. Следователь с ними лично беседовал. Суммы без процентов от пятидесяти тысяч до двухсот пятидесяти. На проценты составлены отдельные расписки. Чтобы не было проблем с законом. Всего расписок было на четыреста восемьдесят тысяч рублей. Еще сто тысяч должны были вернуть в качестве процентов. Никто из должников подозрений у нас не вызвал. У всех на вечер тридцатого мая алиби. Мы предполагаем, что именно в этот день она погибла. Может, ей кто-нибудь деньги все-таки давал? Как она поднялась?

— У нее брат в девяностые рэкетом занимался. Поговаривали, что это он ей денег дал на раскрутку.

— Брат ее в прошлом году умер в колонии. Заражение крови. Коллегам по бизнесу этот факт был известен?

— Нет. Думаю, никто не знал.

— Разумеется, зачем распространяться о том, что тебе не выгодно. Может, все-таки она заняла у кого-то приличную сумму и не захотела отдавать?

— Не знаю. Если только у кого-то со стороны? Среди наших нет таких, кто мог бы ей дать взаймы парочку миллионов. Меньшая сумма вряд ли была бы ей интересна.

Карен поставил на стол две чашки кофе.

— Пожалуйста! Павел, можно вашей даме от нашего ресторана что-нибудь еще предложить?

— Нет-нет! Спасибо. Больше ничего не нужно, — мягко отказалась Наталья.

— Тогда приятного аппетита!

— Спасибо!

Посохин продолжил разговор, когда заметно расстроенный хозяин кафе снова отправился за стойку бара.

— Не верю я, что Квасова утонула без посторонней помощи.

— Может, ты просто сам себя накручиваешь? Ты всегда был мнительным товарищем.

— Не мнительным, а бдительным. Я, между прочим, раньше тебя определил, что Генка Барсуков к тебе неравнодушен.

— Естественно. Я тогда никого, кроме тебя, и не замечала.

— Но замуж ты вышла именно за Генку.

— После того, как ты закрутил роман со Светкой Нагаевой. А мы ведь с тобой с шестого класса дружили. Помнишь, как я тебя учила борщ варить, чтобы ты на Восьмое марта свою маму удивил? Два часа промучилась… Потом пришел из армии — и на тебе! А я так ждала своего принца.

— Ты еще вспомни, как из меня в школе хорошиста сделала, и выставь счет за репетиторство. Ты же на меня столько времени потратила! Еще ты меня научила галстук завязывать! Давай не будем об этом, ладно. Не зли меня. При каждой встрече мы с тобой черт знает, о чем говорим. Уже почти двадцать лет прошло. Так получилось! Что теперь мусолить? У тебя хороший муж, у меня хорошая жена. По-моему, у всех все нормально.

— Ты, как всегда, прав. Давай не будем.

— Возвращаемся к теме, с которой начали. В общем, у меня почти нет сомнений, что это убийство. Но все сделано так аккуратно, что мне прокуратуре и следователю представить нечего. Несчастный случай! Мне Нестеров пошел навстречу, дал пять суток на разбор, но результат получается плачевный. Карельский на следующей неделе дело это, скорее всего, закроет.

— Я поинтересуюсь у девчонок. Очень хочется тебе помочь, конечно. Но получиться ли? Постараюсь узнать что-нибудь. И сделать это надо быстро, я так понимаю?

— Да, Натуся. Сделать все надо как можно быстрее.

— Я пойду?

— А кофе?

— В другой раз. Пока!

Наталья встала и, закинув сумочку на плечо, торопливо зашагала к выходу.

Майору показалось, что Наталья на него обиделась. Правда, он не понял за что. Анализировать разговор от начала до конца он не стал, поскольку ему и без этого было чем занять свои серые клеточки.